Чтение онлайн

Вера – это когда не боишься смерти, зная о ней. Если с нами такое случается, мы становимся очень сильны. Нас даже уличные хулиганы обходят: в не боящемся смерти человеке есть что-то такое... нежелательное для них. Никакая гадость не липнет. Вот так бы и ДАЛЬШЕ жить...

Жаль, что с точки зрения диалектического материализма жизнь – это цепочка конечных процессов.

Бывают книги-конфетки, от чтения которых получаешь удовольствие – как Стива Облонский от чтения либеральных газет. Удовольствие интеллектуальное, моральное, эстетическое. Всё там ладно, со всем там согласен, а с чем не согласен – так и понятно, что с этим надо не соглашаться. Чтение даже очень умных, глубоких, «серьёзных» книг – это игра. Если от игры не получаешь удовольствия, нет смысла играть.

А жизнь? А если не получаешь удовольствия от жизни?

Нет смысла жить?..

Когда автор начинал эту книгу, он ещё не знал, о чём она будет. Не было у него готового замысла. «Писал как жил» – не особо надеясь догрести до финала. Это, кроме шуток, жуткий непрофессионализм. Надо писать, ощущая границы. (Хорошие стихи, говорят, сочиняются с последней строки, иначе финал будет «пришит».) Из такого авторского «незамысла» должно было ничего не получиться. Должно было. Но есть романы, «смысл и назначение» которых выходит далеко за рамки литературы (см. эпиграф).

Я, честно, не знаю: велика ли заслуга Валерия Былинского в том, что книга у него всё-таки получилась. Можно ли тут вообще говорить о художественном тексте – или лучше только о поводе, случайном поводе к превращению, которое может произойти с читателем?..

А может не произойти.

Я разговаривал с разными читателями. Одни говорят: «Я заплакала», «Я испытывал боль и счастье, я плакал» (можно усмехнуться этому обилию слёз, а можно вспомнить: это только носы у всех людей разные, а души-то одинаковые). Другие пожимают плечами, досадливо морщатся или начинают подсчитывать количество случившихся на страницах половых актов.

Я эти акты и сам страсть до чего не люблю. А также философские диалоги и вообще все современные романы толще трёхсот страниц. Но вот в чём загвоздка. Мне, положим, многое не нравится из того, что было в моей жизни. Но ничего из этого я не могу изменить. В книге действительно полно «слабых мест»: повторов, затянутостей, неприятных сцен и неприятных поступков (одному читателю, например, не нравится, что герои курят), но я убеждён: если «причесать» текст, книги не будет. Убери плохое – и не станет хорошего. И вообще: жизнь не для того, чтобы приятно было. В ней ещё обязательно должно быть много такого, от чего неприятно. Например, стыд.

Поэтому, кстати, я не разделяю чувств тех людей, которым отчаянно не нравится обложка книги. Мне она тоже не нравится. Но я догадываюсь, что так нужно.

«Не согрешишь – не покаешься».

Не испытав острейшего стыда за героя (я бы даже сказал больше – за автора и его текст), не будешь готов к прочтению тех самых двадцати восьми последних страниц, которые неслучайно называются так же, как весь роман, – «Адаптация».

«Не согрешишь – не покаешься». Это не о том, что можно грешить. Это о том, что грех неизбежен. Ни один человек, будь он хоть наипервейший праведник, не свободен от дурных поступков и мыслей. А вот покаяния избегнуть можно. И «праведникам» это удаётся с особой лёгкостью. Они же ведь живут «по закону» и если в чём и каются, то, как правило, «в отдельных недостатках». В том, что могли бы быть ЕЩЁ ЛУЧШЕ. (Помнится, Остап Бендер тоже гордился тем, что «чтит уголовный кодекс».)

Один духовно опытный читатель выразился об «Адаптации» в том духе, что её богоискательский пафос предназначен для тех, кто «болтается посередине». Что она как бы для «чайников». Мне кажется так: неизвестно, куда идёт человек, довольный собой, считающий, что он всё делает правильно. Настолько неизвестно, что лучше не спрашивайте. А тот, кто «болтается посередине» (сомневается, вопрошает, грешит и кается, кается и грешит), подобен человеку, постукивающему наугад по пуленепробиваемому стеклу монеткой. Говорят, есть там такая точка: если в неё попасть, стекло обрушится. Может, и врут.

Неважно.

Важно, куда стучишься. Зачем стучишь.

Валерий Былинский. Адаптация : Роман. – М.: АСТ: Астрель, 2011. – 607 с. – 3000 экз.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

Литература

«ЛГ»-рейтинг

[?] Евгений Евтушенко. Можно всё ещё спасти . – М.: Эксмо, 2011. – 544с.: ил. – 3000 экз.

В этой книге знаменитый поэт, по его собственным словам, «постарался показать всё самое главное, что написал за пять последних лет и сделал за первые пять лет первого десятилетия XXI века в совершенно разных жанрах». Поэтому кроме стихов – лирических, публицистических, философских – здесь можно прочитать поэтические посвящения друзьям и воспоминания в прозе о том, что вместе с ними было пережито. «Главное в жизни человеческой всё-таки – это выбор поступка – словом или действием не по ситуации, а по тому, что гораздо важнее её, – по нравственному определителю этой ситуации. Впрочем, какого чёрта я судорожно ищу определение этого определителя, когда оно давным-давно существует на всех языках мира, – это просто-напросто СОВЕСТЬ».

Все невыигранные битвы –

оттого, что к себе всё сведя,

при словах: «За державу обидно!»

обижаемся лишь за себя.

А ещё – иногда так постыдно,

что не стыдно нисколечко тем,

кому лишь за державу обидно,

и всем ясно, что им, очевидно,

за людей не обидно совсем.

[?] Неизвестный Всеволод Иванов : Материалы биографии и творчества. – М.: ИМЛИ РАН, 2010. – 784с.: ил. – 600 экз .

Первое научное издание произведений Вс.Иванова вводит в круг изучаемых и читаемых текстов неизвестные и малоизвестные произведения разных жанров, а также материалы, уточняющие творческую биографию писателя. Издание предполагает переосмыслить сложившиеся в исследовательской литературе некоторые односторонние и спорные концепции творческого наследия писателя, уточнить его место в истории русской литературы XX века и заложить фундаментальные основы для его изучения. Бо"льшая часть материалов печатается впервые. «Все публикуемые заметки, несмотря на их фрагментарность, позволяют очертить круг интересов Вс. Иванова в области теории литературы. Он размышляет над самыми разными вопросами: от общих – строение романа, до более узких – роль детали и жеста в повествовании…» Одновременно с научной ценностью издание наполнено удивительной эмоциональностью и живыми чувствами.

[?] Александр Хорт. Али-Баба и сорок прогульщиков . – М.: Аквилегия-М, 2011. – 256 с. – 3000 экз. – (Серия «Школьные прикольные истории»).

Автор книгиАлександр Хорт – человек весёлый. Недаром он стал лауреатом премии «Золотой телёнок», давно и успешно возглавляет «Клуб 12 стульев» в нашей газете. И вот плоды его наблюдений над школьной жизнью. Школа, пожалуй, одно из немногих мест, где жизнь бьёт ключом, без конца что-нибудь происходит. Чего только не выдумают непоседы-ученики: то шпаргалки на потолке напишут, то всем классом заявку на радио сочинят, поставив на первое место дворовые песенки, а в конце мелкими буковками приписав заявку чудака-ботаника, «не музыку, а сонату какого-то Моцарта». А в День дураков жди массового подвоха, причём совсем не обязательно доброго. Назидательные розыгрыши бывают, как в том рассказе, который дал название книге. Но насчёт добрых… Нет, не может быть добрым намерение самоутвердиться за чужой счёт. Об этом, собственно, и речь в книге: о честности, о доброте, о сострадании.