Чтение онлайн

ВЫДАВЛИВАНИЕ И ЗАКЛИПАНИЕ

Если классик всё ещё романтик: "Есть упоение в бою[?]", то наш любимый современник легко меняет вектор: "Есть упоение в г[?]". Евгений Ермолин (№ 3), замечая перемены в этом направлении, пишет об авторе приведённой строки Тимуре Кибирове, что тот "выдавливал из себя по капле постмодерниста". Хорошо, когда есть, что выдавливать. Но иногда после одной фразы уже не стоит читать остальное, как бы автор ни выдавливал в дальнейшем. Отрыл книгу покойного автора Михаила Генделева ("Сомас[?]штабных ему фигур в отечественной и русскоязычной израильской словесности сегодня не так много" - сказано о нём в Интернете) - и сразу натыкаешься на: "ж[?] покажу".

Источник подобного чрезмерного огрубления - в наших школьных проделках, которые сродни шизофреническим шуткам. Юмор слабоумных. Мы извращаем школьную классику, снижая её до нашего пубертатного уровня. Потом мы вырастаем, но не все. Кто не вырос, вербуются как в постмодернисты, так и в число их читателей. Способом создания сообщения здесь является клип. Клип - это сообщение, в котором соединены часто вовсе несовместимые элементы. Самым распространённым клиповым действием можно считать немотивированный русский мат. Запрет на мат ранее диктовался именно возможностью мотивированного восприятия и толкования матерной речи, неприятной для толкователя. Цензура некогда отсекала эти моменты "необразованной" устной речи, не допуская её в письменную, не говоря уже о литературной печатной речи, так же как и задумчивое мычание, заполняющее паузы. Поскольку сегодня на такую речь принято уже не обращать внимания, литераторы и режиссёры ввели мат в контекст художественной речи, что убавляет число культурных потребителей искусства, которых и так мало, но привлекает "людей улицы", которых всё больше. Одновременно стирается грань между теми и этими, соответственно - и между искусством и неискусством. Во всяком случае, искусство выводится за грань культуры.

В эту ситуацию вписывается клип рекламы, то есть подача более мелкого и часто пустякового на фоне более значительного. Реклама - это принятый способ стрелять из пушки по воробьям ради процветания воробьёв. Многие простые реплики могут давать потребителю иллюзию общения со знаменитостями, если потребитель будет правильно потреблять: "Привет! Я Жанна Фриске!" - или: "Привет! Я грибок стопы!" Возможно, язык рекламы стал проникать в поэзию ещё у шестидесятников. Причиной этого проявления мог быть шок этих молодых ещё авторов, впервые выпущенных в Европу и в Америку. У тех, кто этот шок пережил гораздо раньше, в стихах воспевались заокеанские аэропорты и сигареты "Винстон". И одновременно незаметно пародировалась советская классика.

Если у Твардовского была трагическая картина убитого на войне ребёнка, вмёрзшего в лёд, то Вознесенский в тот же размер вписывает поросёнка, одетого "в хрен и черемшу". Сегодня этот приём используется открыто и всенародно. Если для военного поколения песня "Священная война" остаётся священной (либеральные мыслители вообще считают "миф об Отечественной войне" вредным пережитком), то для промоутеров программы НТВ это фон для рекламы: зрителю сегодня важнее "ментовская война". Тот факт, что уничижительное название милиции на уголовном жаргоне стало принято самой милицией (с лёгкой руки тех же СМИ) - типичный факт постмодерна.

Формирование клипового сознания (или клипового бессознательного) началось в недрах "мозаичной" культуры, что я описал на примерах эстрадной поэзии в статье "Поэзия в свете информационного взрыва" ("Вопросы литературы".
– № 10.
– 1975).

Одним из наиболее значимых образов в клиповой дрессировке являются[?] деньги! Для этого многочисленные детективы, где самая яркая картина - распахивание чемоданчика с долларами. Наименее значимым элементом здесь представляется труп, хотя из-за него развёртывается действие. Обилие компьютерных трупов, не вызывающих ни страха, ни сострадания, приводит к тому, что для некоторых юных душ смерть не кажется чем-то реально угрожающим, страшным и бесповоротным. Отсюда недалеко до "моды" на самоубийство. Да и в самом рекламном бизнесе деньги и трупы соседствуют за кулисами жизни. Кто бы ни убил шоумена и журналиста Листьева, это сделано ради "свободы" рекламы. Говоря о смещении ценности внутри клипа рекламы, стоит сказать о её/его внешнем воздействии: внутри художественного фильма она вставляется именно там, где восприятие особенно напряжено, то есть как бы направлено против аристотелевского катарсиса, лишая смысла всякую эстетическую эмоцию. Деэстетизация искусства рекламой очевидна. В биологии аналогом "клипа" можно назвать раковую клетку, где цитатой будет ещё живой здоровый организм. При позитивном "цитировании" это - симбиоз. Ещё одним видом клипа, направленного во вред уже не эстетике, а интеллекту, является тест ЕГЭ, где правильное нарочно разбавлено неправильным (все супы в одну плошку). Вместо определённого знания предлагается игра в альтернативу.

ВНИЗ ПО КИШЕЧНИКУ

У книги "Постмодернисты о посткультуре, интервью с современными писателями и критиками" (М., 1996) есть предисловие: "От альтернативной прозы к культуре альтернативного сознания". Альтернативное сознание противополагается то соцреализму (это уже прошлый век), затем чему-то именно "русскому", затем здравому смыслу вообще. Автор предисловия и составитель спрашивает одного из избранных ею авторов: "А интерес к телу, его экскрементам связан с выработкой нового языка?" Автор Яркевич отвечает: "Я не думаю. Я думаю, что это связано с расширением сознания[?]" Если реклама играет на повышение, то литература постмодерна старательно "возвышает" низ, уничижая пресловутую "духовность" русской классической литературы, полагая, что мировая литература уже не "духовна". Сознание по кишечнику сползает вниз.

Я встречался в Монреале с Серафимой Ролл, профессором русской литературы, создавшей эту книгу. Она мне хорошо объяснила бедственное положение славистики в мире. Раньше студентов было достаточно, они обучались основательно, прежде всего для целей разведки: сильного врага надо не только хорошо знать, но и любить. Ныне студенты малочисленны, их интерес маломотивирован, чтобы удержать группу, её надо развлекать, потакая невзыскательному вкусу. Для этого и годится выморочный постмодернизм с его мелкими пакостями и высокими амбициями по ниспровержению "русской ментальности". Скучающий студент диктует, что и как ему преподавать. Теперь похожая ситуация уже в российских университетах и школах. Мои студенты в МГУ слышали о Сорокине и Пелевине, в то же время не читали Лескова, о поэтах я уже не говорю. И чему удивляться, когда школьники, недавно опрошенные по телевидению, не знают, что такое честь и зачем её хранить смолоду. В то же время они не осознают духовную составляющую в "клипе" "Преступления и наказания" Достоевского: убил, украл, мучаешься совестью (рефлектируешь), заменяя её по-современному прагматической: убил, украл, реализуй украденное, пока не пойман! Дети постмодерна уже обладают альтернативным сознанием, которое, видимо, помогает входить в рынок. Они удаляются от собирательной способности мысли в сторону распада: "Чтобы мыслить, необходимо мочь собрать не связанные для большинства людей вещи и держать их собранными. К сожалению, большинство людей[?] умеют лишь звериные тропы пролагать в лесу смутных образов и понятий" - так Мераб Мамардашвили предвидел и видел постмодернизм.

Если принять постмодернизм как следствие современного состояния мира с его двойными стандартами в политике, с его воровской "экономикой", с его "свободной" и альтернативной моралью, с его обращённой негативной эстетикой, то его смерть возможна лишь со смертью подобного состояния мира. Огромная страна, которая выживает за счёт вполне исчерпаемых ископаемых, - это тоже некий геополитической клип. Но наряду с искажённым параллельным миром существует некое трезвое и здравое состояние, которое порождает и другую культуру, другую литературу, более соответствующую сути человека всё ещё разумного.

Критиковать постмодернизм - в то же время дело неблагодарное, так как в его контексте любое о нём напоминание работает на него, как реклама, в которой несущественное всегда выигрывает. Он порождён отсутствием внешней цензуры, потому спасение от него во внутреннем самоограничении, которое задано нам первым псалмом Давида: "Блажен муж, иже не иде в совет нечестивых[?]"

Обращаясь к потомкам

ВЕЧНЫЙ ОГОНЬ

К 200-летию со дня рождения Мирзы Фатали Ахундова

Сегодня, двести лет спустя, стало очевидным: произведения М.Ф. Ахундова предназначались не только для его современников. Всю жизнь он творил, обращаясь к своим потомкам. Минуло двести лет со дня рождения классика, но многие из его произведений звучат так, будто написаны в наше время, для наших современников.

В Азербайджане 2012 год объявлен Годом Мирзы Фатали Ахундзаде - годом выдающегося азербайджанского мыслителя и драматурга. В рамках этого года будут проведены различные мероприятия во многих тюркоязычных странах, а также в России и в Грузии, где прошла значительная часть его жизни.

М.Ф. Ахундов - основоположник национальной реалистической прозы и драматургии, философ и просветитель, сыгравший огромную роль не только в культуре Азербайджана, но и всего Востока.