Чтение онлайн

Никому нет дела, что я снимаюсь в выходные дни, в депутатские каникулы, ночью, - так это моя головная боль. Я не один раз говорил о том, что моя профессия сегодня - это работа депутата. Всё, что касается творческой деятельности, что не запрещено законом, на что у меня практически нет времени, - теперь моё хобби. Но я ощущаю себя действующим актёром и режиссёром. Дисциплине и организованности самостоятельно научился в детстве, когда занимался и спортом, и творчеством, - ведь в кино стал сниматься школьником. Каждый день был расписан с поправкой до пяти минут. Это стало второй натурой, основой внутренней самоорганизации.

Как депутат, я занимаюсь множеством вопросов. Депутатские дела - это всё, что волнует моих избирателей, в первую очередь это социальные вопросы (здравоохранение, образование, поддержка малообеспеченных, людей с ограниченными возможностями и др.), а также вопросы городского хозяйства.

Что же касается завистников, то у большинства из них одна цель - обратить на себя внимание.

– Синдром Pussy Riot: "засветиться" любым способом.

– Знаете, я всегда открыто боролся и борюсь со всякой фальшью, выступаю против халтуры в творческой и любой другой работе, против жестокости и мерзости на экранах и сцене. Не приемлю тех, кто присваивает себе ими не сделанное или им не принадлежащее, как, скажем, в случае с мемориальными дачами в писательском посёлке Переделкино. Понятно, что это кому-то не нравится. Но я не собираюсь молчать, отсиживаться в сторонке. Не дождутся!

– В заключение о том, о чём не раз с вами говорили, - о программе поддержки правительством города отечественных телесериалов, которая была приостановлена, а также о программе съёмок лучших столичных спектаклей. Как идут дела?

– Пока не будет результативно реализована предыдущая программа, мэр не примет решение о её продолжении. Отчасти этой ситуацией было продиктовано моё предложение отснять лучшие спектакли московских театров с великими актёрами в главных ролях. Отснять как фильмы-спектакли - несколькими камерами (минимум шестью), со съёмками за кулисами, с передачей театральной атмосферы. Уже отснята часть спектаклей, в том числе детских. Департамент СМИ и рекламы тщательно подходит к процессу проведения творческих конкурсов, хотя находятся структуры, которые готовы сбрасывать цены вдвое, демпинговать, использовать ранее отснятый материал. А всё это опять минус в качестве.

Так, к моему сожалению, ещё не отсняли нашего любимого Владимира Зельдина в спектакле "Танцы с учителем". Конкурс. Уверен, что в новом году его блистательная игра будет увековечена. И в условиях конкурса, считаю, творческая составляющая должна быть всё-таки доминирующей.

Беседу вёл

Владимир СУХОМЛИНОВ

Деградация авангарда

Заслуженный художник России Геннадий Животов и обозреватель "ЛГ" сцепились в клинче. Мастер и простак спорят о русском авангарде, о революционном искусстве, рассуждают о выставке "Те же в Манеже", соревнуясь в консерватизме.

– Геннадий Васильевич, давайте рассмотрим диспозицию в терминах боевых действий. Дано - выставка. Называется - "Те же в Манеже". Анализ: название - обман, однако маскировка соблюдена.

– "Те же в Манеже" - даже название отвратительно! Они же не те же. Дело в том, что "тех же" давно нет, остался миф, который раздувается вокруг главным образом двух имён: Эрнста Неизвестного и Элия Белютина так называемым обществом, которое решило почтить событие. Важно не то, что было выставлено 50 лет назад, важно, кто был выставлен и где они были выставлены. Скандальные авторы были выставлены в 1962 году в Манеже, в рамках официальной, если не сказать официозной, выставки, посвящённой 30-летию МОСХ, их работы экспонировались рядом с работами настоящих художников, поэтому туда удалось, хотя бы буквально и за уши, втащить Никиту Сергеевича Хрущёва. Он, конечно, в пух и прах разбил показанное, когда увидел, что за тенденция возобладала в том "загоне для откорма молодняка", который выделили белютинцам и к ним примкнувшим. Именно о "молодняке" есть смысл говорить, потому что главными действующими лицами той выставки, вернее, той части, которая вызвала отвращение Хрущёва, был не столько Неизвестный, сколько участники студии Белютина, создавшего нечто вроде института, ориентированного на воспроизводство определённой эстетики. Не Неизвестный опасен - он остался бы одиночкой, не организуй Белютин вокруг художественного авангарда и своих личных предрассудков школу.

– Сегодня даже на уровне официоза произошло "измельчание зла": если раньше своим вниманием выставку почтил Хрущёв, то сейчас всего лишь министр правительства Москвы и руководитель Департамента культуры города Сергей Капков. Чиновник, конечно, немалый, но не глава государства. Мельчает всё. На открытии нас призвали к философскому осмыслению события. Попробуем осмыслить, Геннадий Васильевич?

– Я вижу это так: страна расслабилась после войны. Заказчик, которым для советского художника являлось государство, - гигантский, единый, мощный заказчик, - проспал беду. И заволновался, увидев акцию, которая, с одной стороны, была кем-то спровоцирована, а с другой стороны, "рождена из социальных отношений", ибо идея революции всегда носилась в воздухе и никуда не делась из нашей общественной жизни. Это диалектика, через которую всё развивается, а наша жизнь, как учили классики марксизма, была единством и борьбой противоположностей, поэтому появление Белютина и Ко было в чём-то неизбежным, но необходимой для самосохранения была и борьба с Белютиным как с персонификацией сил, которые могут быть не только созидательными, но и деструктивными.

Время было сложное: страна только-только вылезала из войны. Хотя сегодня есть основания думать: стань Белютин главным в нашем искусстве, глядишь, его удалось бы приручить, а вред от его деятельности минимизировать. Направить его энергию в мирное русло. Белютин ведь прекрасный теоретик! Он замечательно знал историю европейского изобразительного искусства. Зачем ему было ломать художников, среди которых были и фронтовики, и пытаться создать новое направление? И академия, конечно, напряглась и попыталась подставить Белютина этой дурацкой выставкой, которая была на антресолях в 1962 году. Короче, в той выставке слились две войны - политическая и искусствоведческая. Какая из них первична, сказать сейчас трудно, но для меня важна политическая составляющая события 1962 года. Об искусстве говорить не приходится. Ни тогда не приходилось, ни - особенно!
– сегодня, когда мы увидели, что 13 выставленных работ - это просто-напросто материал, который мог быть написан одним человеком и подписан единственной фамилией: Белютин.

Выставка, посвящённая 30-летию МОСХ, привлекла много хорошего. Но там был отсек, тот самый, вокруг которого поднялась волна возмущения, где были выставлены не только "Геологи" Никонова, но и "Обнажённая" Фалька. И стало ясно, что "Левый МОСХ", который занимался этим отсеком, ничего особенного собой эстетически не представляет. Всё самое замечательное было в первых залах. Но дура-публика бежала в Манеж, искать, где "обнажённая Валька".

– Случай, оказавшийся удачным с точки зрения маркетинга? Анекдот, принёсший популярность событию, позиционируемому как элитарное? Не то сегодня: мы имеем просчитанный маркетинговый ход. Выставка называется "Те же в Манеже". Громко: событие продаётся как повторение того, что было 50 лет назад. Мы приходим. Оказывается, в Манеже сдаётся угол под экспозицию, а вся она состоит из хлама далёкого 1962-го. Приходится признать, что торговать авангардисты умели и умеют до сих пор.