Чтение онлайн

Родилась в 1974 году в Молдавии. Окончила Технический университет Молдовы. Стихи печатались в журналах «Зарубежные задворки» и «Белый ворон», «Арион».

Вошла в шорт-лист премии «Заблудившийся трамвай», 2013. Живёт в Кишинёве.

ОКТЯБРЬСКОЕ

они случаются по осени –

простые солнечные дни –

и ветер крыльями стрекозьими

гудит в полуденной тени,

и солнца поздних одуванчиков

струят густой медовый свет,

и мысль о счастье так заманчива,

что ничего страшнее нет.

ОБЫЧНАЯ ДУРАЦКАЯ ИСТОРИЯ

пришла к нему по реке, стоит вдалеке,

думает: что за нелёгкая привела

к тому, кому разве что удочка по руке,

дудочка по руке?

что за дурацкие правила?

а он говорит, звезда, говорит, во лбу,

под косой, говорит, месяц горит.

она

понимает: не видит ни глаз, ни губ –

только свет, которым она полна.

он думает: на удочку бы тот свет,

на дудочку бы тот свет,

которым она полна...

в общем, все умерли – от разочарования –

и привет

вам, речные вечные

рыба-солнце,

рыба-луна

Вика ЧЕМБАРЦЕВА

Поэт, прозаик, переводчик. Родилась в Кишинёве. Член Ассоциации русских писателей Молдовы. Автор поэтической книги «Тебе...» (2010). Поэзия и проза пуб­ликовались в литературных журналах и коллективных сборниках Молдавии, России и зарубежья.

Лауреат Международной литературной премии «Серебряный стрелец 2010», 8-го Международного литературного Волошинского конкурса, V международного конкурса молодых российских поэтов зарубежья «Ветер странствий» и казахстанской литературной премии «Алтын Калам-2011» в номинации «Иностранная литература». Живёт в Кишинёве.

Земное

Потёмки, день, теряющий свободу.

Идёшь на ощупь по земному броду

и ловишь жемчуг встреч в глухой кувшин

изнанкою измаянной души,

расплёскивая чувств тугую воду.

И вязнут забродившие слова

в уключинах ключиц, и голова

склоняется к груди за млечной пищей

такой телесной и земной, и ищет

покоя.

И втирают жернова

объятия отчаянно друг в друга:

окно, простенок, занавесей вьюга,

касаний шёпот, нежности мольба,

земное – ад, божественное – рай.

Застигнутый в духовной наготе,

себя теряя, снова обретаешь

песчинкою на божьем ноготке.

И правдою неправедной томимый,

скрепляешь человеческую глину,

заимствуя у бога ремесло

в угоду жизни и смертям назло.

Тифлисское

Левану

Торговка над мёдом тугих виноградин

вдруг вздрогнет дремотно в июльском чаду.

Три древних старухи в церковной ограде

седую кудель власяную прядут.

Беззубый безумец Бесо босоного

булыжную плоть попирает пятой.

А дядю Нодари – мегрела рябого –

зовут в Сололаки на пир тамадой.

Весь двор собирает красавицу Нуцу:

под вечер – смотрины. Соседский юнец

вздыхает: «Вот, мне бы богатым проснуться,

украсть свою Нуцу и с ней под венец!»

Цепляет цикада цикорий. Мтацминда

над городом гордо несёт горизонт.

И знает любой от Арагви до Инда,

Что окна в рисунках – на доме Резо.

Полжизни Тифлис поднимается в гору,

ещё половину – под гору идёт,

то с Богом о вечном ведёт разговоры,

то с ангелом речь о погоде ведёт.

Лукавый и мудрый, юродивый, нищий,

он князь и богач, чародей и простак.

Для бедных в кармане монетку отыщет

и сам над собой посмеётся в кулак.

Звенигород

Вадиму

Братец, братец,

отведи меня в храм.

Бродит ветер по октябрьским лугам.

Стылый полдень, словно инок слепой,

опирается о землю клюкой.

Ты не спросишь,

я в ответ промолчу.