Чтение онлайн

ЛИТПАМЯТЬ

В Сочи впервые прошёл всемирный праздник «Цветаевский костёр». В рамках мероприятия состоялся показ фильма «Сказочный Шварцвальд» (Германия), а также имели место традиционные чтение стихов и пение под гитару у костра. Эти костры зародились силами «цветаевцев» и из попыток проводить поэтические вечера, посвящённые Марине Цветаевой и её творчеству, переросли в «Цветаевские костры». Первый из них в России состоялся в Тарусе в 1986 году, а в 2011 году вспыхнул первый «Цветаевский костёр» в Чехии.

ЛИТКРИМИНАЛ

Суд оштрафовал писателя и блогера Виктора Шендеровича, оскандалившегося своим сравнением Юлии Липницкой и спортсмена из гитлеровской Германии, а также сравнением Олимпиады в Сочи 2014-го и Олимпиады в Берлине 1936-го, на один миллион рублей. Впрочем, штраф Шендерович заплатит не столько за свои некорректные сравнения, сколько за то, что назвал депутатов Государственной Думы негодяями.

ЛИТНАГРАДА

Писатель, журналист и адвокат Игорь Нехамес стал лауреатом всероссийской премии имени Петра Проскурина.

ЛИТУТРАТА

На 88-м году жизни скончался известный писатель, общественный деятель, секретарь правления Союза писателей России Георгий Иванович Свиридов.

Сергей СУЛИН. «Пенелопа»

Русскоязычная литература в Молдавии - явление уникальное. Хотя бы потому, что поэты, живущие там, ничуть не уступают по дарованию российским авторам. А ещё потому – и это, может быть, самое главное, – что представляют они собой некое сплочённое целое в идейном и этическом смыслах. И тратят они свои творческие силы преимущественно на то, чтобы писать хорошие стихи, а не на то, чтобы разбиваться на изолированные группы и самозабвенно враждовать.

Эстетически же все представленные в этой подборке поэты очень разные.

Олеся Рудягина – мастер выверенного экспрессивного жеста. Большая амплитуда переживаний, хрупкое балансирование на грани нервного срыва и острого, небывалого счастья, мыслечувствие – как метод познания мира, – вот некоторые штрихи к её поэтике.

У стихотворений Вики Чембарцевой особая речевая походка. Ощущение от её стихов такое: стремительная гибкость строки, интонационно – гул набирающего смысловую и эмоциональную скорость поезда, и вдруг – вдумчивая остановка для того, чтобы перевести дыхание для следующего виража...

Сергей Пагын (особенно, если читать его стихи после Рудягиной и Чембарцевой) словно говорит шёпотом, очень печально и только о самом главном. Трагический свет каждого стиха обдаёт неуютом, но внезапно согревает в конце. Тихое глубокое волнение – проводник в застрочный мир, где происходит самое важное: разговор поэта с Богом, с миром, с самим собой.

Леонид Поторак, несмотря на молодость, философичен и многослоен, и при этом ничуть не зануда. Поступь его стихов легка, мысли внятны, и в итоге создаётся впечатление какого-то доброго зеркала: смотришься в него сквозь стихотворение и вроде как становишься краше и умнее...

Татьяна Некрасова смело экспериментирует со смыслами. Но никогда не заигрывается, а только словно прощупывает почву для следующего шага, парадоксального и неожиданного, и в то же время единственно возможного.

Странно, но послевкусие от этой подборки совершенно непохожих авторов сходное – как если вдыхать воздух после ливня, свежий и напряжённо-прозрачный, такой, что кожей чувствуешь: всё на свете существует не зря.

Анастасия ЕРМАКОВА

Вечный набор для души

Олеся РУДЯГИНА

Поэт, публицист. Автор пяти поэтических книг. Член СП Молдовы. Председатель Ассоциации русских писателей РМ. Учредитель и главный редактор журнала "Русское поле".

Лауреат Пушкинской премии (1999 г., Кишинёв).

В 2010 г. получила специальный приз Международного литературного конкурса «Русская премия» – «За вклад в сбережение и развитие традиций русской культуры за пределами Российской Федерации» (Москва).

Награждена Почётным знаком Международного совета российских соотечественников «За вклад в укрепление сотрудничества с Россией».

Работает в телерадиокомпании «MOLDOVA-1». Преподаёт в Славянском университете на кафедре журналистики.

Живёт в Кишинёве.

Причал

Н. Л.

Три утра начинался дождь,

но вот пошёл неторопливо, –

утихли посвист и галдёж,

и оземь шлёпаются сливы.

И, оказалось, много лет

я дверь в июль не отворяла,

а здесь иной какой-то свет

у опустевшего причала.

В зените лето. Ропот трав:

тысячелистник и цикорий.

Штормами впрок отрокотав,

там, за лиманом, дышит море.

Слежу – уходит катер вдаль,

взор близорукий вдруг влажнеет,

и сухопутная печаль

под дождиком слепым мелеет,

забвеньем веет от потерь,

вспять льётся летоисчисленье,

и одиночество – не зверь

ломающий, но – исцеленье.

Чашка

Чуть было не купила

белую стылую чашку 

высокую

безукоризненно гладкую

похожую

на каменную мечту

Данилы-мастера

но я ведь хотела другую

такую прозрачную знаете

чтоб между ладонью

и согревающим душу

чаем

не наблюдалось границ