Чтение онлайн

и пальцы просвечивали

янтарным глубоким светом

ушла без покупки

* * *

Почему в ту ночь именно это сказалось –

обрывки детских давно забытых обид,

будто во всей жизни не оказалось

ничего значительней? Странный гид

память. Совсем не то

выговаривает при самых важных встречах.

Говоришь, бабушка, выпивая глоток

вина, непривычное вспоминала, резче

наводился фокус на боль, года,

на усталые от забвения лица[?]

Не вино ты –

живая вода.

Дай напиться…

* * *

Ну хорошо не пиши

но что тебе стоит присниться

вечный набор для души

очи улыбка ресницы

флейтовы позвонки

сердце берущие речи

рифмы свистульки манки

решка-орёл чёт-нечет

Смайликом месяц взошёл

не от тебя не мне

mail.ru нем и гол

галька гремит на дне

Сергей ПАГЫН

Поэт, редактор. Автор поэтических книг «Обретение», «Прогулка в ноябре», «Сверчок в радиоприёмнике». Член Ассоциации русских писателей Республики Молдова.

Лауреат премии «Молодой Петербург» (2011). Живёт в Единцах.

* * *

«…И Слово было Бог»

Евангелие от Иоанна

Дальше от гама дневного,

быта с мольбой и тоской

в лодочке тихого Слова

плыть бы слепою рекой,

чтобы не видеть причала,

чтоб, за собою маня,

музыка где-то звучала

и не спасала меня,

чтобы в той темени нищей

не было звёзд и огней…

Я бы в надёжное днище

только вжимался сильней

в страхе забытом и сладком,

словно отечества дым,

словно из детства облатка

с тёмным лекарством ночным.

Слышал бы сердцем основу –

мощь и упрятанный гром –

лодочки тихого Слова

в зыбком тумане речном.

* * *

Тяжела тоска знакомого человека –

выпив водки, лечь в неживом бурьяне,

провалиться в ночь, где ни лиц, ни снега,

а потом блуждать беспросветной ранью...

У тебя хоть есть в этом деле опыт,

персонажи книг и герои фильмов,

что в промозглый день поднимают ворот,

вспоминают давних своих любимых.

У него же нет от печалей средства,

лишь палёнки горечь, сухой калачик…

Ты, Господь, пошли ему сон про детство,

пусть поплачет в его траве, пусть поплачет.

* * *

По каплям пота горького, по снам,

в чью жуть потом ныряешь зимородком,

по начерно написанным словам,

по медленным слезам, по оговоркам

гадаю, как живёт моя душа –

в тепле скудельном днюет и ночует,

какую думу тянет, не спеша,

что вспоминает, по кому тоскует.

Но ничего нельзя в ней разобрать…

Она живёт, как сок в древесной кроне,

чтоб в миг чудесный на свету предстать

простым плодом на радостной ладони.

* * *

Порой обдаст чужой судьбой –

бедой,

вороньей маетой,

разверзнутой землёю…

И весь твой лад и твой уют

от стыни этой не спасут,

нависшей над тобою.

Поднимешь ворот ли пальто,

стихи нашепчешь ли – и то

уже на грани срыва,

твои слова сведёт на нет

чужой судьбы рисковый свет,

несущийся с обрыва.

* * *

Как тих и чуток мир

в сентябрьской паутине,

и если по жнивью

пойдёшь ты налегке,