Чтение онлайн

Зачин был замечательный. И пора нам перестать щеголять иностранными словами, пользоваться чуждыми нам понятиями, нужны свои. И что-то сдвинулось в мире: мы перестали смотреть на Запад, как на учителя, вот уж на российскую платёжную систему замахнулись, а там уж, глядишь, и до индустриализации дело дойдёт! И что мотором развития у нас чаще всего выступает дух, какая-то высшая идея, а не материя, не барыш. И время на дворе замечательное - сегодня духом Общего Дела слегка повеяло – не растерять бы эту драгоценную силу. Но, к сожалению, мешает нам наша обломовщина: мнится нам, что всё случится как-то само собой. И, пропев гимн нашему замечательному народу, Т. Воеводина, переходя к тому, как же нам проводить индустриализацию, сама отдаёт дань этой обломовщине.

Что же надо сделать, по Т. Воеводиной, в первую очередь? Надо сделать то, что когда-то сделал Ленин, получив политическую власть. Две базовые вещи: единый государственный банк и государственная монополия внешней торговли.

Мысль прекрасная, но не учитывающая того, что ситуации у Владимира Ленина в 1917 году и у Владимира Путина в 2014-м совершенно разные.

Ленин пришёл к власти в условиях революции, когда солдаты на фронте устали воевать за чуждые и непонятные им интересы. Крестьяне требовали конфискации помещичьих земель и кое-где уже самочинно начали эту процедуру. А рабочим надоело испытывать нужду в хлебе насущном и видеть жирующих в тылу буржуев, разворовывающих государственную казну и наживающихся на военных заказах. Этот проснувшийся, взбудораженный народ только и ждал вождя, который скажет: «Землю – крестьянам, фабрики – рабочим, всему народу – мир!»

Путин пришёл к власти по договорённости с Ельциным и с теми паразитическими кругами (олигархами и пр.), которые полагали, что он будет такой же игрушкой в их руках, какой до него был «царь Борис». Далеко не сразу они убедились в том, что ошиблись в своих расчётах. Но и Путин не раскрывал своих карт, начав потихоньку менять ситуацию в свою пользу. Он без резких движений стал расставлять на ключевые посты в органах управления государством своих людей и «равноудалять» олигархов от политической власти, не посягая на их экономическое могущество. Путин постепенно завоёвывал симпатии большинства народа, который, увы, до настоящего момента не проявлял особого интереса к политике. Даже в условиях уже ставшего явным наметившегося противостояния команды Путина с олигархами и их прикрытием в «верхах» у некоторых публицистов ещё можно прочитать, что власть и народ живут, по возможности не мешая друг другу. У власти свои дела, у обывателей (каковыми в условиях рыночной экономики стало большинство народа) – свои. Власть и «жадною толпой стоящие у трона» заняты борьбой за должности и казённые деньги, а большинство народа – выживанием. В стране установилось двоевластие, но эта конструкция динамичная, готовая в любую минуту сместиться в ту или другую сторону, и роль масс здесь велика. Политическая власть, её основные рычаги – у команды Путина, экономическая – у слоя крупных собственников, хранящих свои капиталы (и права на владение нашими предприятиями) на Западе. Может ли в такой обстановке Путин действовать, как действовал Ленин?

Путин иногда пытался совершить такие атаки. Так, он пытался поставить Банк России (ныне не подчиняющийся правительству РФ и решающий с ним спорные вопросы через суд Нью-Йорка) на службу стране. Но Государственная Дума отклонила предложения президента (подробности этой истории может рассказать депутат Думы Евгений Фёдоров). Путин понимает, что действует в очень сложной внутренней и внешней обстановке, и потому проводит свою линию на полное восстановление суверенитета РФ настойчиво, но деликатно, чтобы не вызвать открытого и резкого противодействия со стороны противников.

Что значило бы сегодня слияние (по-ленински) всех частных банков в единый Государственный банк? Во-первых, нарушение принципа священной и неприкосновенной частной собственности. Во-вторых, покушение на устои того полуколониального режима, который победителем в холодной войне Западом был установлен в РФ в 1991 году. В-третьих, попрание действующей Конституции РФ, а за этим может последовать импичмент президенту. В-четвёртых, это наступление на право свободного перемещения капиталов по миру, за которое так долго боролись буржуазные элементы внутри страны и наши «партнёры» вне её. Читатель может продолжить этот перечень последствий несвоевременного шага Путина.

То же нужно сказать и об установлении государственной монополии внешней торговли. Мера необходимая, но ныне невозможная. Ко всем препятствиям к этому внутреннего порядка добавляется наше членство в ВТО, которая такую самодеятельность не приветствует. А если говорить без обиняков, то обе эти меры означали бы объявление войны и внутренним врагам суверенной России, и всему миру капитала на планете. А народ к такому обороту событий не готов.

Но обстановка в стране и в мире быстро меняется. С ужесточением санкций против России и вообще давления на нашу страну извне (что скоро с неизбежностью последует) нам придётся защищаться. Встанут обязательно и вопросы о создании единого Государственного банка и об установлении монополии внешней торговли. Но решать их придётся не по-ленински, а с учётом современной обстановки, и не сразу, а после подготовки необходимых для этого условий. Надо изменить (а точнее – отбросить) ельцинскую Конституцию РФ и пр. А это будет целая революция.

Теги: экономика , реформа , развитие

Год 1991 был последним, когда моя бабушка ещё выписывала "Роман-газету". Роясь юнцом в пыльном архиве, я наткнулся на рассказ «Маленький рай». Так состоялось моё первое знакомство с великим аргентинцем, носящим столь ядрёное для русского уха имя.

Хулио Кортасар. Ударение на втором слоге. На всех знаковых фотографиях на тебя смотрит красивый сорокалетний мужчина с неизменной папиросой в зубах, глаза кошачьи, утомлённые; но мне больше по нраву парижское фото, где писатель упруг, собран и бородат, стучит по клавишам печатной машинки. С силой стучит - это видно по сосредоточенности и внутренней собранности всего облика.

Бум латиноамериканской прозы и «магического реализма» связывают с тремя именами: Борхес, Маркес, Кортасар. С первым Кортасар был практически незнаком, вопреки устоявшейся легенде, что именно Борхес открыл молодого Кортасара. С Маркесом его до самой смерти связывали тёплые дружеские отношения. Оба с восторгом приветствовали кубинскую революцию. Но в отличие от Маркеса, чья биография известна, обросла мифами и легендами, о Кортасаре мы практически ничего не знаем. Да, писатель, да, из Аргентины, говорят, жил в Европе[?] Что он там написал? «Игру в классики»? Что-то слышали краем уха… Феноменальный успех «Ста лет одиночества» напрочь затмил остальную латиноамериканскую литературу. С трудом возвращается к нам Варгас Льоса, и то лишь потому, что не так давно получил Нобелевскую премию. А вот Кортасара Нобелевка обошла стороной. Он умер в возрасте шестидесяти девяти лет, через два года после получения премии Маркесом. Всю жизнь писавший блестящие, удивительные и волшебные рассказы, он запомнился прежде всего как автор многослойного, бесфабульного романа «Игра в классики». Писатель, вливший свежую кровь во всю латиноамериканскую литературу, умер в Париже от лейкемии. Эту статью я пишу с единственной целью: каждый читающий человек должен знать, что основателем «магического реализма» был не Маркес, и даже не Борхес – Хулио Кортасар.

С самых ранних рассказов, с «Захваченного дома», с «Автобуса» и «Зверинца» писатель демонстрирует тонкую, интеллектуальную литературу, но при этом как будто заново даёт названия явлениям и предметам. Старая семантика его не устраивает. Это не поиск своего стиля или литературной ниши – это изобретение нового языка. Так до него ещё никто не говорил. Кортасар любил повторять, что если роман выигрывает по очкам, то рассказ должен побеждать нокаутом. И надо сказать, следовал этой максиме всю свою жизнь. Каждый свой рассказ он выстраивает как игру с читателем. Нет яркого начала, хлёстких фраз и цепляющих внимание заданных обстоятельств. Текст распутывается, как клубок ниток, но магия состоит в том, что ты не в силах отследить момент, когда подсаживаешься на крючок. Но уже постфактум понимаешь, что пойман.

Кортасар родился 26 августа 1914 года в Брюсселе под звуки артиллерийской стрельбы. Мне видится неслучайным рождение писателя в год начала конца прежней эпохи. Век встал на дыбы, рухнули прежние скрепы. Наступала новая эпоха, безжалостная и размытая, и нужен был новый язык, чтобы её описать. Во время Первой мировой войны семья Кортасара вернулась в Аргентину, где писатель провёл детство, юность, получил образование и откуда вынужден был уехать в Европу по политическим соображениям. Вообще в биографии писателя нет ярких страниц. Он прожил на удивление ровную, спокойную жизнь без происшествий. Посмертие его не обросло мифами и легендами. Но всё его творчество можно считать непрерывным мифом о реальности. Одна мировая война сменила другую, менялись правители и режимы, сталкивались культуры и цивилизации – XX век богат на события. Но всё это проходит мимо Кортасара. Он живёт в мире своих снов, придуманных игр, исследует человеческую природу и с тщательностью экспериментатора записывает результаты опытов.

Как и у Маркеса, важное место в детских воспоминаниях занимает родительский дом: уставленный цветочными горшками, набитый старыми ненужными вещами прабабушек и прадедушек, населённый котами и кошками (эти животные впоследствии станут культовыми для Кортасара). Такие дома с историей оберегают от безумства века, и отчий дом реминисценцией всплывает в рассказах «Отрава», «Конец игры» и многих других. Своего рода возможность закрыться от мира и рассмотреть его на безопасном расстоянии. Можно с уверенностью говорить о том, что атмосфера родительского дома определила уникальное мировосприятие Кортасара, сам дом стал пограничной территорией между реальным миром и миром снов и фантазий. Ведь чем нас всех так подкупает «магический реализм»? Именно отсутствием границы между миром действительности и миром вымысла, плавным перетеканием одного в другое. Кортасар был первым, кто отчётливо увидел момент перехода и внятно рассказал нам о нём.