Чтение онлайн

– Виновата ли в этом кризисе интеллигенция? Какую роль она играла начиная с горбачёвской перестройки – стояла в стороне, боролась с негативными процессами или им способствовала?

– Кризисные явления периодически возникают в любой культуре. В начале ХХ века кризисным явлением было декадентство. Это слово в переводе с латыни означает упадок. Часть интеллигенции и в то время работала на распад связей между людьми, сдвинулась к цинизму и эстетике безобразного. Их можно сравнить с гноем при воспалении организма.

Кризисные явления в нашей культуре намечались в конце 1950-х годов. Например, появились так называемые стиляги. Я был их сверстником и со многими из них общался. Политика их не интересовала, но они, будучи детьми советской элиты, отрицали образ жизни и эстетику большинства, создали свою субкультуру, отвергающую солидарность и непритязательность. Тех, кто находился за пределами их мирка, они называли плебеями – впервые мы столкнулись с разделением людей на высшие и низшие подвиды. Этот первый демарш нашей молодой элиты не был осмыслен, и урока общество не вынесло.

Вплоть до конца 1980-х годов кризисные явления в культуре сдерживались советской культурой и социальной системой. Катастрофа, произошедшая с нашим обществом на рубеже 1980–1990 годов, не была случайностью. Она вызревала тридцать лет. Менялась КПСС, многие члены партийной элиты прошли путь от экзальтированного коммуниста к антисоветчику. А в годы перестройки логика этого пути заставила их отказаться не только от советских, но и от российских ценностей.

Что же касается интеллигенции, то она оказалась важным агрегатом интеллектуального и духовного двигателя разрушения советского жизнеустройства. Строго говоря, она перестала быть интеллигенцией. Ведь это специфическое культурное явление, возникшее в обществах, которые сопротивлялись превращению их в периферию западного капитализма. Главный признак российской интеллигенции – антибуржуазность. Ещё в царские времена наша интеллигенция, как говорят, взяла на себя миссию «не допустить втягивания страны в зону господства золотого тельца». Поддержав в конце 1980-х годов рыночные реформы, интеллигенция отказалась от этой миссии, поскольку стала призывать к поклонению золотому тельцу!

Но сегодня, когда Россию ждут тяжёлые времена, наши интеллектуалы, готовые снова взвалить на себя крест интеллигенции, должны обдумать и новую доктрину культурной политики. Прежнюю придётся изменить.

– Какими же, на ваш взгляд, должны быть приоритеты культурной политики?

– Прежде всего надо определиться и дать ответ на вопрос: мы собираем общество, находясь на траектории российской культуры, или же обрубаем корни отечественной культуры и, как говорил Михаил Горбачёв, возвращаемся в «наш общий европейский дом»? Тогда станут ясны и приоритеты. Если мы вернёмся на тот путь, по которому Россия шла более тысячи лет, то в культурную политику предстоит внести очень серьёзные коррективы. Надо дать трибуну людям, которые будут транслировать в общество ценности российской и советской культуры. За четверть века, с конца 1980-х годов, культурологи и социологи провели множество исследований, накоплен большой пласт знания – систематизированного и хорошо препарированного. Но ведь ходу ему не давали – ни в СМИ, ни в художественную культуру!

– А какие ценности надо продвигать в первую очередь?

– Русская культура, как и все культуры, своими корнями уходит в религию. Наши корни – в православии, и до сих пор наши отцы и деды шли своим путём, а не следом за Западом, при всём уважении к его культуре.

– За что их неустанно критикуют нынешние приверженцы западнической ориентации[?]

– Главной основой православия является утверждение, что все люди – братья, а Иисус Христос пошёл на крест за всех людей. И в этом плане все люди равны, мы спасёмся только вместе, помогая друг другу. А с точки зрения протестантизма Христос пошёл на крест не за всех людей, ибо они изначально были поделены на избранных и отверженных. Разница – принципиальная. На этой основе на Западе расцвёл социальный расизм. Западное общество разделилось на «расу богатых» и «расу бедных». А в России расизма никогда не было. Во всяком случае, до того момента, когда к нам активно стал проникать западный капитализм. Расистских воззрений не разделяли и российские либералы начала ХХ столетия.

В основе культуры лежит представление о человеке. Одно дело, когда человек человеку – брат. И совсем другое, когда человек человеку – волк. На эту тему много размышлял Лев Толстой. Любой человек волей-неволей, но сам для себя даёт ответ на этот вопрос, делает свой выбор. Многие представители нынешней российской элиты стоят на том, что человек человеку – волк. Но остальным-то невмоготу жить в культурном пространстве, где господствует антисоциальная «креативная» элита!

С начала 1990-х годов наше общество пребывает в расколотом состоянии. Примерно 75 процентов населения считает, что они были ограблены в процессе приватизации. Хотя некоторые из нуворишей и признают, что приватизация была несправедливой и разрушительной, их сообщество как социальная группа пытается навязать обществу свои ценности и мировоззренческие нормы. А поскольку большинство населения их отвергает, меньшинство населения сплотилось против большинства. Меньшинство ощущает себя сегодня как в осаждённой крепости. Наше общество до сих пор остаётся расколотым на два сообщества.

В ходе реформ представления о добре и зле у большинства населения не изменились. Даже если тяжёлые условия жизни толкали человека на воровство, он понимал, что совершает грех. Первоочередная задача большинства общества состоит в том, чтобы отмежеваться от всех тех, кто стоит на позиции, что человек человеку – волк. Тогда большинство тоже сможет сплотиться, утвердиться в своих ценностях, выработать свой язык и сформулировать собственную повестку дня. А после этого начать диалог с меньшинством, чтобы определиться, как мы будем жить вместе дальше.

Но если большинство примет терминологию меньшинства, их риторику и повестку дня, то попросту не станет общественной и политической силой, с которой нужно считаться, и обязательно проиграет. Улица и дальше будет «корчиться безъязыкая» – получится так, что мощное тело и сильные руки не имеют своего языка. Здесь – угроза для государства, общества и культуры. Население станет гражданами только тогда, когда обретёт свой язык.

– Пример панк-группы Pussy Riot свидетельствует о том, что антикультура зачастую ведёт к антисоциальным поступкам. Сколь остра эта проблема сегодня? И не станет ли пример аморальных девиц, обласканных «прогрессивной общественностью», заразительным?

– Думаю, нет. Их демарш и реакция на него широких слоёв общества охладили пыл и заставили задуматься тех, кто, возможно, готов был следовать их примеру. Для общества это стало своего рода прививкой.

– Можете назвать фильм, снятый в ХХI веке, который произвёл на вас сильное впечатление?

– Мой ответ может показаться смешным, но это... сериал «Улицы разбитых фонарей».

– Чем же он вам запомнился?

– Каждая серия заканчивается мягкой победой добра над злом в привычной обстановке – и это облегчает тоску. Сериалы выполняют терапевтическую функцию. Травма, полученная нашим обществом в начале 1990-х годов, ещё не зажила. Сейчас не нужны картины, которые растравливают раны.

– А что важнее – эстетика художественного произведения или содержание?

– Если эстетика не воспринимается человеком, не захватывает его художественного чувства, то он не воспримет и идею, заложенную автором в произведение. Конечно, важны и идея, и её оформление. И всё-таки в эффективности воздействия эстетика – на первом месте.

– Сергей Георгиевич, происходящая на Украине трагедия и реакция на неё Запада заставляют задуматься о будущем нашей Родины. Что будет с Россией, когда уйдёт последнее поколение, получившее образование в советское время и знакомое с жизнью в Советском Союзе по личному опыту?