Всадник устало к гриве ник,Птицы летели за море.Рифма звенит, как гривенник,Прыгающий на мраморе.Всадник от счастья не далеч(Строку как глину тискаю).Тень не успеет следом лечь —Он поцелует близкую.Мы же, слепцы и ЛазариТысячелетних плаваний,Ищем путей из глаз зариИ — моряки без гаваней.
ОБОРОТЕНЬ
Гению Маяковского
Oн был когда-нибудь бизономИ в джунглях, в вервиях лианДышал стремительным озоном,Луной кровавой осиян.И фыркал злобными ноздрями,И вяз копытом в теплый ил.Сражался грозно с дикарями,Ревел и в чащу уходил.Для них, не знавших о железе,Угрозой был его приход,И в тростниковой мгле ЗамбезиОни кончали час охот.Его рога и космы гривыВенчал, вплетясь, чертополох.У обезьян толпы игривойOн вызывал переполох.…Прошли века, и человекомОн носит бычие рога,И глаз его, подбросив веко,Гипнотизирует врага.И как тогда — дорога черства,Но он принес из хладных недрСвое звериное упорство,Своих рогов железокедр.И наклоняя шею бычью —Неуязвляемый базальт! —Он поднимает вилой клычьейПрепон проржавленную сталь!
САМЦЫ
Их душит зной и запах тьмы,Им снится ласковое тело,Оно цветет на ткани белойЗа каменной стеной тюрьмы.Рычат, кусая тюфяки,Самцы, заросшие щетиной,Их лиц исщербленная глинаИзмята пальцами тоски.Но по утрам движенья ихТверды, стремительны и четки,И манят старые решеткиОгнем квадратов голубых.Весна безумие зажглаВ ленивом теле, в жире желтом,И по ночам над ржавым болтомСкрипит напильник и пила.И со второго этажаПрыжок рассчитанный не страшен.Пускай теперь с площадок башен,Крича, стреляют сторожа!
ГНИЛОЙ СТАРИЧОК
Идут, расплывчато дымяся,Года, как облака,Уже жую беззубо мясоИ нужно молока.Так! Всё еще слюнявым коксомТоплю желудка печь,Но скоро смерть костлявым боксомУдарит между плеч.Но все-таки слепящим окомГляжу насупротив:За занавесочкой, в широкомОкне — любви мотив.И если всё ж хохочет дурень,Внизу ловя глаза,Но я и старенький — недурен,Хоть сух, как стрекоза.Мое дрожащее коленоУже уперлось в ночь,И всем, в ком есть личинка тлена,Сумею я помочь.
CMEPТЬ ГОФМАНА
Конспект поэмы
1Подошел к перилам: «Полисмена!Отвезите в сумасшедший дом».Снизу кто-то голосом гаменаПрыснул смехом о мешке со льдом.Отскочил. Швырнул свинцом из дула.И упал за несколько шагов,И дымком зарозовевшим сдулоЧеловека, названного «Гофман».2О поэт! Безумье — та же хворость,И ее осиль, переломив,Проскочив (с откоса свищет скорость!)Из былого в небывалый миф.Я, в котором нежность — пережиток,Тихо глажу страх по волосам:«Не тоскуй, не сетуй, не дрожи так:Это только путь па небеса».3Если ж и меня оранг-утангомСхватит и потащит, волоча,Я вскочу, отплясывая танго,Иссвищу его, иссволоча.А потом упавшего в берлогуПозову, и серый СумасходМне чутьем обнюхает дорогуНа тропах рискованных охот…4Я с двумя врагами бился разом,И теперь завеял, невесом,Я убил когда-то прежде разумИ теперь веду безумье — псом.
ПОЭТ
С. М. Третьякову
Ваш острый профиль, кажется, красив,И вы, отточенный и вытянутый в шпагу,Страшны для тех, кто, образ износив,Свой хладный брод простер ареопагу.Где ваш резец, скользя, вдавил ребро:Металлопластика по раскаленной стали.Вот ваш девиз — и к черту серебро:Мы все звеним и все звенеть устали.Отточенный! Вы — с молотом в руке,Уверенно, рассчитанно и метко,Эпитет ваш, скользящий по строке, —Свистящая гиперболой кометка.Вы «Паузой» закончили урокФиксации насыщенных горений,И каждый взлет под броней крепких строк —Конспект мечты для ста стихотворений.Да будет так! Душа о вас зажглась,И вот черчу карандашом поспешноИ профиль ваш, и ваш (ведь правый?) глаз,Прищуренный устало и насмешно.
ДЬЯВОЛ
По веревочной лестнице,Спрятав в тень экипаж,К вам, лукавой прелестнице,Поднимается паж.И с балкона (на жердочкеТак свежо локоткам)Улыбнулись вы мордочке,Запрокинутой к вам.Вы восторг и услада,Демон спрятанный хмур:Вы нежданно-негаданноПеререзали шнур.И кусаете пальчики,Жадно слушая шум:Это плачет о мальчикеРастерявшийся грум.Завтра в капелле замковой,Где гнусит капуцин,Прикоснетесь к устам его —Голубой гиацинт!И душистыми юбкамиВы овеете гроб,Приласкаете губкамиСкрытый в локонах лоб.
СКАЗКА
Я шел по трущобе, где ходиВоняли бобами, и глядь —Из всхлипнувшей двери выходит,Шатаясь, притонная женщина.И слышу (не грезит ли ухо,Отравлено стрелами дня?),Как женщина тускло и глухоГнусила строку из меня.И понял восторженно-просто,Что всё, что сковалось в стихе,Кривилось горящей берестойИ в этом гнезде спирохет.
В БЕСПРЕДЕЛЬНОСТЬ
Ночь. Догоняющим взмахомВетер (ему по пути)Шаром вздувает рубахуИ помогает идти.Думаю: что, эти тучиЧувствуют ужас погонь?Вылучив искру колюче,Желтый ныряет огонь.Ветер упругой ладоньюГладит меня по спине.Путь мой, конечно, к бездонью,Что мне в бессильном огне!Взъятый и плавно несомый,Сдавшись усмешкам игры,Я — метеор невесомый,Парус под ветром — в миры!
НИ О ЧЕМ
Над дверью сосульки леденчик,Дорога светла и пуста,И солнце, одевшее венчик,Похоже на образ Христа.Ты слышишь? Ворчливо и вескоМороз заворчал за плечом.Но, радуясь радостью детской,И песня моя ни о чем.Ведь строчки вдогонку за рифмой,А рифме светло и свежо,И этот мгновенный порыв мой —Мальчишка, швырнувший снежок.
МЯТЕЖНИЦА
Гению революции
Старик, бородатый Хронос —Годов и веков звонарь.Бросает светящийся конусЕго потайной фонарь.Глядит: на летящей в космосЗемле зашаталась ось,И туч золотые космыОтброшены взмахом вкось.Не больше, к примеру, крысы,Пред солнцем — и то уж тля,А полюс, затылок лысый,К лучу норовит земля.И, вырвав толпу из круга(Забыли, шатнуло вас?),Земля повернула крутоК лучам затененный фас.И дальше помчалась в пляске,Как пуля, когда в излет,И лопнули льды Аляски,В Гренландии вспыхнул лед.Порвалась цепей заковка,И вот — на снегу лоза.«Однако, довольно ловко!» —Старик про себя сказал.И бело-светящийся конусЛучей перебросив в высь,Стучится сигналами ХроносВ лиловый дворец Главы.У нас бы сейчас — винтовку,Но небо — другой предмет:Сверкнул догонять бунтовкуОтряд голубых комет.