Чтение онлайн

впоследствии академика, тесно связанного тогда с Белинским и Герценом

(оставил известный портрет Белинского).

[228] Белинский иначе оценивал «русский социализм» славянофилов. Когда

Кавелина восхитило то, что славянофил Ю. Самарин говорил о народе в своей

статье «О мнениях «Современника», исторических и литературных»

(«Москвитянин», 1847, ч. II), Белинский ему ответил: «Перечтите-ка да

переведите эти фразы на простые понятия — так и увидите, что это целиком

взятые у французских социалистов и плохо понятые понятия о народе, абстрактно

примененные к нашему народу» (Белинский, т. XII, стр. 435).

[229] Это изречение Прудона содержится в его книге «Что такое

собственность?» (см. прим. 65 к стр. 209). Герцен и Белинский были увлечены

425

этой книгой Прудона, содержавшей резкие нападки на буржуазную собственность

(см., например, запись Герцена в его дневнике от 3 декабря 1844 г.— Герцен, т. II, стр. 391). Изречение Вильгельма Вейтлинга (1808—1871) содержится в его

основной работе «Гарантии гармонии и свободы»; портной по профессии, один из

теоретиков утопического уравнительного коммунизма, Вейтлинг был активным

деятелем рабочего движения в Германии. Анненков познакомился с ним через К.

Маркса в 1846 г. в Брюсселе. Ниже Анненков приводит фразы из крикливых

социал-утопических трактатов, которые во множестве появлялись накануне

революции 1848 г. Анненков знакомился с ними, живя в 1846—1848 гг. за

границей, большей частью в Париже. Некоторые из этих трактатов эпигонского

социализма он называл в своих «Парижских письмах».

[230] «Системы» Клода-Анри Сен-Симона (1760—1825) и Шарля Фурье

(см. прим. 65 к стр. 209) — учения этих классиков утопического социализма об

устройстве общества будущего. Сен-Симон предполагал иерархическую

структуру будущего промышленного строя, наличие в нем, наряду с рабочими, общественных чиновников из банкиров, фабрикантов и т. д., за которыми

сохранялось командующее и привилегированное положение. Фурье предполагал

распределение людей в обществе по ячейкам-фаланстерам, в зависимости от их

склонности, страстей и талантов.— Новый, или «воюющий», социализм —

социал-утопические обличения и программы буржуазных демократов сороковых

годов, главным образом французских — Кабе, Леру, Луи Блана и др.

[231] Кстати заметить еще факт. Для Белинского, собственно, был сделан в

Петербурге одним ид приятелей перевод нескольких глав и важнейших мест из

книги Фейербаха, и он мог, так сказать, осязательно познакомиться с процессом

критики, опрокидывавшей его старые мистические и философские идолы. Нужно

ли прибавлять, что Белинский был поражен и оглушен до того, что оставался

совершенно нем перед нею и утерял способность предъявлять какие-либо

вопросы от себя, чем всегда так отличался. (Прим, П. В. Анненкова.) Известная книга Фейербаха (1804—1872) — «Сущность христианства»

(1841). Белинский впервые узнал о Фейербахе и других левогегельянцах

(Штраусе, Бруно Бауэре) из письма В. П. Боткина к нему от 22 марта 1842 г.

Однако Боткин подчеркивал в своем письме лишь атеистическую сторону их

учения—отрицание средних веков «в сфере религии» (см. Белинский, Письма, под редакцией Е. А. Ляцкого, т. II, стр. 418). В самом начале 1842 г. в Россию из-

за границы вернулся Огарев, общавшийся с левогегельянцами. Он привез с собой

«Сущность христианства» и стал среди своих друзей горячим пропагандистом и

истолкователем «освобождающей» материалистической сущности философии

Фейербаха (Огарев, по собственному признанию, даже собирался тогда ехать в

Германию издавать журнал вместе с Фейербахом). Через Огарева с книгой

Фейербаха познакомился Герцен, бывший тогда в Новгороде. Очевидно, через

Огарева и Герцена узнали более подробно и обстоятельно о Фейербахе и его

книге Кетчер, Боткин и Белинский. Возможно, что Кетчер, вскоре переехавший в

Петербург, и перевел для Белинского важнейшие места из книги Фейербаха, о чем

пишет Анненков. Об увлечении Белинского материализмом Фейербаха и

«воюющим» социализмом французской школы см. в «Дневнике писателя» Ф. М.

426

Достоевского (Ф. М. Достоевский, Полн. собр. худож. произведений, т. 11, М.—Л.

1929, стр. 9). Однако Анненков и здесь и ниже явно преувеличивает

«ученичество» Герцена и Белинского в философии. Самостоятельную, по своей

сути материалистическую, критику Белинским системы Гегеля Герцен считал

важнейшим завоеванием русского теоретического развития (Герцен, т. VII, стр.

237), а касательно увлечения, своего и друзей, Фейербахом, он писал: «...для них

не нужно было, чтоб Фейербах разболтал тайну Гегелева учения, чтоб понять се»

(А. И. Герцен, Полн, собр. соч. и писем, под ред. М. Лемке, т. VI II, стр. 24).

[232] Свидетельство Анненкова требует уточнений. Полемизируя с рядом

общественно-политических убеждений Герцена, осуждая его отдельные

заграничные издания («О развитии революционный идей в России», «Крещеная

собственность» и др.), Т. Н. Грановский писал, например, Герцену в письме 1849

г. (июль — август): «От прежнего романтизма (1846 года) я отделался... 1846 год

прошел для меня мучительнее, чем для вас, но я вышел из него здоров. Слава

богу. А внутренняя связь с тобою и Огаревым еще укрепилась. Если бы нам

пришлось встретиться, мы, вероятно, не разошлись бы более в понятиях» (ЛН, т.

62, стр. 94). Из содержания письма явствует, что Грановский имеет здесь в виду

материалистические «понятия».

[233] Белинский печатно отозвался о «Письмах об изучении природы» в

обзоре «Русская литература в 1845 году» и в статье «Взгляд на русскую