Чтение онлайн

Припомнил Одуванчик и слова матери о том, как все удивились, когда после пожара Сороки восстановили своё разорённое гнездо и упрямо поселились на прежнем месте. Денег ушло много, можно было и новый дом построить, и перебраться ближе к столице, но нет, они проявили редкое упрямство. Масин считал, и тогда к этому мнению склонялась вся общественность, что именно это решение привело к упадку рода. Если после пожара при наличии прямого наследника ещё были какие-то шансы его восстановить, то не в проклятом выжженном гнезде.

Свет на причину пожара он не пролил — не стал врать, а болтали разное. Кто про молнию говорил, кто про неосторожное обращение с огнём, а большинство грешили на магию, притом чёрную: не просто же так старый магический род сгинул в огне! А они все были магами, даже последний Сорока, при своём несомненном безумии, оставался крепким огневиком.

У Юстафии было одно объяснение такой странной смерти: к моменту пожара в доме не осталось живых, иначе возгорание запросто бы остановили. Но кому понадобилось уничтожать тихий окраинный род, никогда не лезший в политику и не имевший больших капиталов?..

Наследник тогда выжил только потому, что был в отъезде. Повезло и экономке, которая в этот день отбыла в Поречный к сестре, у той сын родился, праздновали. Упоминалась ещё одна девчонка, горничная, которая вроде бы выпрыгнула в окно и спаслась, но Одуванчик предупредил, что об этом тоже ничего не знает. Может, померла от ожогов, а может, и не было её вовсе.

Юстафия никак не могла определиться, считать злополучный пожар отправной точкой несчастий «Сорочьего гнезда» — или он был кульминацией процесса, тянувшегося многие годы, но не выступавшего на поверхность. Одуванчик здесь не помог, потому что помнил только какие-то глупые байки о прежних Сороках, в которые не верила даже его суеверная неграмотная мать, полагая детскими страшилками. Справедливая версия, потому что непохожее всегда вызывает насторожённость, а Сороки смотрелись в этом городе белыми воронами.

Озвучил старик и ещё одну городскую легенду о том, что у Сорок имелась тайная лаборатория, в которой они ставили бесчеловечные опыты. Едва ли всё обстояло именно так, но один плюс один сложилось в версию, неплохо объяснявшую их замкнутость и благосостояние. С учётом оптограмм, семейству подходили артефакты.

Магия шла не рука об руку с прогрессом, а почти параллельно, по простой причине: крайне трудно надолго вложить силу в предмет. То, что играючи сделает даже плохо обученный маг, может повторить только весьма сложный артефакт. Как и оптограммы, создание артефактов было редким увлечением, мало кому интересным. Одарённым птицам не было нужды делать себе такие подпорки, а улучшение производства шло за счёт техники, которую развивало по большей части неодарённое мещанское сословие.

Насколько Юстафия знала теорию, для создания артефактов подходил достаточно небольшой набор материалов с особыми внутренними свойствами. Некоторые камни, включая алмаз, металлы — железо, медь и серебро, несколько пород дерева после специальной обработки, причём работали все эти предметы не сами по себе, а только в сложном сочетании. Да и нагнать объёма не получилось бы: при значительных размерах начинались серьёзные потери и конфликты.

Украшения, небольшие наборные шкатулки — все артефакты выглядели примерно так. Обычно это были произведения искусства, и с этой мыслью стоило бы осмотреть школьную музейную коллекцию внимательнее, потому что в неё запросто могло попасть несколько бесценных вещиц. Иногда — какие-то простые безделушки, служащие одной-единственной функции, вроде тревожных амулетов, которыми порой пользовалась Инквизиция. Достаточно было порвать цепочку, чтобы в ближайшее отделение ушёл сигнал и вскоре рядом оказались подкрепление и врачи.

Рынок артефактов никогда не был большим и никогда толком не регулировался. Баловство для аристократов — так это воспринималось, да так и было. Если Сороки поколение за поколением учились создавать артефакты, это объясняло их замкнутость — и место проживания. Стабильный фон благодаря близости Столпа и отсутствие рядом сильных активных магов — кто по доброй воле потащится в это захолустье!

Это объясняло и конфликт Хомяка с дочерью. Что, если увезла она совсем не памятные безделушки, а — хранившиеся в доме артефакты? То есть вещи по-настоящему ценные и уникальные, которыми отец к тому же грезил с раннего детства. Отличный повод для обиды! Гораздо правдоподобнее, чем память о женщине, которую он как будто никогда особенно не любил.

Странно, что он бросил коллекцию — если таковая существовала — здесь, когда уезжал в столицу, но и это легко объяснялось: не хотел привлекать к сокровищам внимание. Распознать в некой поделке артефакт, особенно неактивный, весьма сложно, и уж точно никто не смог бы этого в захолустном Песчаном, в элегантном, но провинциальном особняке.

Сокровище, которое он искал… Может, тоже какой-нибудь особенный артефакт? Открывающий дверь в другой мир, почему нет! Но не нашёл и разочаровался. Почему не нашёл? Да скорее всего потому, что артефакт не пережил тот страшный пожар. Может, он находился в нише в стене, которую Хомяк приказал заложить?

Правда, если артефакт неисправен, что происходит в «Сорочьем гнезде» сейчас?..

Досадно, что этим всем не заинтересовались раньше. Да, жизнь складывалась так, что тайны отдельного дома меркли на фоне сокрушающих основы перемен в стране, но всё же… Свидетели событий давно умерли, многие документы утрачены, и поди разберись, в чём было дело. Зато странностей накопилось столько, что непонятно, за какую хвататься!

На фоне загадок прошлого исчезновение Лося меркло. Да что там говорить, она всё никак не могла запомнить имя бедолаги, а про Сорок и Хомяка знала куда больше, чем про этого честного служащего!

С другой стороны, она почти не сомневалась, что причина исчезновения этого человека не имела никакого отношения к его личности. Дело не в его конфликтах, а в доме, и на месте Лося мог оказаться кто угодно, над чьей головой столь же неудачно сошлись бы цепочки случайностей.

Остаток дня Юстафия провела в городском архиве, но не то что с нулевым — с отрицательным результатом. Надышалась пыли, едва не сорвала спину, перетаскивая коробки — не заставлять же делать это почтенную старушку, властвовавшую над царством коричнево-жёлтой бумаги! — и ничего не нашла. «Ничего» в превосходной степени, потому что даже нужный раздел с происшествиями примерно нужного периода не удалось отыскать. Здесь был ещё больший беспорядок, чем в Поречном, документы как придётся лежали по коробкам, притом частично были даже не из этого города. Старая Мятлик честно пыталась всё это упорядочить, но ей одной не хватало ни сил, ни времени.

Лучше бы Осот со своими историческими позывами помог ей, чем кружил вокруг «Сорочьего гнезда». Вот она, живая история в документах! О музее мечтать каждый может, то ли дело — разобрать всю эту макулатуру и каталогизировать её. Пяток толковых старшеклассников мог бы улучшить положение городского архива за какую-нибудь пару месяцев.

Пообещав себе предложить эту идею Осоту завтра, когда пойдёт внимательно осматривать школьный музей, Грач вернулась в съёмную комнату: нужно было поесть, принять душ и морально подготовиться к ночёвке в «Сорочьем гнезде», мысли о которой она последние часы весьма успешно гнала.

***

Готовиться Грач отправилась к Бобру, потому что лучше делать подобное за бильярдом, чем в одиночестве. Как и всегда вечером, в баре было людно, но Юстафие повезло: за столом единственный игрок гонял шары для тренировки. Компанию он принял охотно, с ходу решительно отказавшись от любого «интереса». Представился он Натаем Крысой и оказался школьным учителем математики, уважавшим бильярд как прекрасную практику в геометрии и физике.

На удивление, в этой компании у Юты получилось совершенно расслабиться и развлечься, разговаривая почти исключительно про бильярд. Они не столько играли, сколько обсуждали механику ударов. Крыса редко брался за кий, зато теоретиком оказался прекрасным, а ещё приятным человеком с чувством юмора. Он прошёл войну артиллерийским наводчиком и службу свою вспоминал с неожиданным теплом и весельем, обладая редким талантом видеть забавное даже в тяжёлых днях.