Логика тьмы
Шрифт:
Дом стоял на углу двух улиц — Вольных магов, наверняка раньше носившей другое название, и вневременной Виноградной. В этом углу располагался эркер, на втором этаже над которым помещался изящный балкон. На Вольных магов выходило парадное крыльцо, подпиравшее ещё один балкон, а второй край фасада на Виноградной закругляла башенка.
Цветочный стиль Юстафие всегда нравился. Плавные линии, округлые текучие формы, изящные сдержанные орнаменты и насыщенные, некрикливые оттенки. Сложно в исполнении, но неизменно выглядит естественно и потому очень изящно и обманчиво просто. Как, например, оформление парадного подъезда. Его украшала всего одна колонна, похожая на плакучую иву, и она была совершенна. Вырастая из земли, где корни образовывали несколько волнистых ступеней, одной из веток она обрамляла арку двери. Следующие ветви подпирали и оплетали основание балкона, а основная крона изящной декоративной решёткой скрывала от улицы тех, кто пожелал бы отдохнуть там. Колонну не портила даже облупившаяся штукатурка — делала ещё больше похожей на живое дерево.
Жаль, что про всё остальное нельзя было сказать того же. Полуразбитый витраж в полукруглой двери выглядел сквозным ранением. Часть декоративной решётки выпала — не поймёшь, следы войны или времени. Балкон над эркером изувечила влетевшая мина: обломились колонны, провалилась крыша — кажется, там раньше была небольшая коническая башенка. Или венчал её купол? Пойди догадайся!
Большинство окон в первом этаже было заколочено, какие-то разбиты. В верхнем — имелись целые, белёсые и слепые от пыли.
Юстафия двинулась к парадной двери, но Вейлен поймал за локоть.
— Пойдём через ход для слуг, там дверь полегче. Не уверен, что эта вообще открывается, её давно никто не трогал.
Фасад на Виноградной улице был попроще конструктивно, совсем другим, но всё равно — когда-то великолепным. Его украшали бордюры затейливого орнамента и роспись, к которым время оказалось беспощадным: во многих местах штукатурка осыпалась до тёмно-красного кирпича и сейчас уже невозможно было установить изначальный вид рисунков.
За домом имелся безнадёжно запущенный сад, а к чёрному ходу — спрятанной за башней деревянной двери с коваными накладными узорами по углам — вела поросшая травой дорожка, выложенная спилами камня. Мрамор нескольких цветов разбавлялся серой галькой. Наверное, хозяин решил так использовать отходы поделочного камня. Вышло интересно.
Печать Подорожник нёс в потёртой чёрной сумке через плечо — кроме неё, там почти ничего и не было. Внушительного размера кругляш коротко блеснул собственным, а не отражённым светом, и Вейлен небрежно прихлопнул его к двери. Пыхнуло и быстро рассеялось небольшое облачко — то ли пыль, то ли проявление магии.
По дереву побежали светящиеся линии, в несколько секунд формируя на рассохшемся полотне сияющий узор стилизованного двуглавого дракона — государственного герба Белоземья. Вейлену в детстве было очень интересно, как драконы — обычные, одноглавые, живые, — относятся к такому их геральдическому использованию. Понятно, что гербу больше лет, чем Драконьим горам и драконам в них, но ведь любопытно же!
Так и не довелось спросить. Во время войны он служил в пехоте, авиацию только снизу и наблюдал, а после — не сложилось. В их краях драконы не водились. Вообще никто не водился из разумных, кроме людей. Ну или тщательно прятались.
— Лейтенант Вейлен Подорожник. Разрешаю нарушение периметра. — Печать мигнула и исчезла, и мужчина рывком распахнул мерзко скрипнувшую дверь. — Прошу!
Внутри тоскливое впечатление только усилилось. После яркого уличного света было сумрачно, пришлось привыкать, поэтому первые шаги они сделали неуверенно. Пахло пылью и запустением. Под ногами хрустел мусор — вспучившийся паркет, осыпавшаяся лепнина, налетевшие через разбитые окна жухлые листья и Столпы знают что ещё.
В башне справа пряталась нетленная и даже сейчас великолепная чугунная лестница. Обои в прихожей свисали клочьями облезающей шкуры, стена выглядела потемневшей — наверное, где-то прохудилась крыша и там стекала вода.
Юстафия, подсвечивая себе огоньком на ладони, прошла мимо лестницы и пары небольших комнат — то ли кладовок, то ли помещений для слуг — к более широкому коридору хозяйской части дома. За ближней дверью обнаружилась просторная спальня. Следующая дверь вела в короткий глухой коридор.
Нет, не коридор. Проходную комнату, из которой можно было попасть в библиотеку — вполне обыкновенную. Длинный тёмный пенал, на стенах которого серели неразборчивые под пылью небольшие картины размером с тетрадный лист, оформленные в лаконичные рамки с паспарту. Одна рамка сорвалась и разбилась. Узкая комната, если не считать картинок на стенах, была совершенно пуста.
Здесь не осталось произведений искусства или каких-то бытовых мелочей, в библиотеке не было книг. Зато сохранилась часть мебели: массивные шкафы от пола до потолка, в спальне — комод и большой шкаф. Наверное, за это стоило благодарить дурную славу места, иначе вынесли бы всё что могли. А так даже занавески в библиотеке уцелели — если можно применить такое громкое слово к гнилым тряпкам, похожим на клочья древней паутины.
Никакой враждебной магии Юстафия не чувствовала, только слабые, выгоревшие отголоски бытовых плетений. Управление светом, ещё какие-то подобные мелочи. Особняк строили с душой и надолго, сюда даже провели электричество — в годы Хомяка это была редкость. Не поленившись, Юстафия сплела лёгкие и ажурные поисковые чары, ориентированные на чужую магию, но они вернулись ни с чем.
Ожидаемо. Если бы всё было так просто, с домом давно бы уже разобрались. Если здесь есть что-то необычное, вряд ли его удастся обнаружить простым путём.
Чем дальше, тем более гнетущее впечатление производил особняк, и вот так с ходу не понять — дело в запустении и брошенных вещах, в легендах, которыми Грач против воли всё же прониклась, или в чём-то другом. Чутью она доверяла — это ведь не что-то эфемерное, а пассивное проявление собственной магии, — но сейчас отклик был слишком слабым и неявным, чтобы определить причину беспокойства.
— Это одна из странностей? — спросила Грач, задержавшись в узком помещении с картинками на стенах. Подорожник молча двигался в паре шагов позади. — Эта комната…
— Да.
Зачем делать проходную комнату такой формы? Притом без окон.
Юстафия вгляделась в картинки на стенах — кажется, это были фотографии, — но под слоем пыли угадывались только размытые силуэты. Никакой тряпки при себе не имелось, бытовые чары удавались ей плохо и точно не стоило ими злоупотреблять на возможном месте преступления, так что Грач начала с малого. Достала из кармана брюк пару тонких изолирующих перчаток — серебристых, плотной вязки из тонкой серебряной нити. Не слишком удобная штука, но бесценная, позволяет не оставлять свои следы и не смазывать чужие. Зимой в них жутко холодно, и хорошо, что сейчас почти лето.
Пока Юта надевала перчатки, пришлось погасить огонёк, и на несколько мгновений навалилась темнота. Свет сочился в комнату из библиотеки и не доходил в чёрный пыльный тупик, где она стояла. Сразу появилось ощущение чужого взгляда — пристального, враждебного, — откуда-то из сумрака. Обострившийся слух выхватил из тишины неразборчивый шелест, и Грач едва не вздрогнула.
Подорожник стоял у двери, его светлая фигура отлично читалась в контровом свете — и совсем не успокаивала. Почему-то он сейчас казался частью этого дома, призраком прошлого, частью потусторонних ужасов.