Чтение онлайн

И стоило ли из-за этого трястись?

А вот вернуться с приличным фонарём — стоило. Старый дом — неподходящее место, чтобы швыряться огненными шарами, а иного способа осветить длинную узкую шахту без подручных средств не было.

В следующий раз Грач едва не шарахнулась, когда, обернувшись, обнаружила рядом странно напряжённого Вейлена.

— Ты чего? — нахмурилась она.

— Готовлюсь тебя спасать, — кривовато усмехнулся Подорожник.

— От чего?

— Мало ли. — Он отступил, дёрнув плечом, и ничего не пояснил. Она не стала настаивать на подробностях.

В кладовой под лестницей имелась и третья дверь, и вывела она обратно в заднюю часть дома, к чёрному ходу. Удобно.

— Давай сначала в подвал спустимся, — решила Юстафия.

Она понимала, что это паранойя, но на всякий случай дальше старалась держать Подорожника в поле зрения хотя бы краем глаза. Не то чтобы всерьёз подозревала, будто он хотел сбросить её в шахту лифта, но…

За недолгие, но насыщенные годы практики и ещё более насыщенные, если судить по объёму новой информации, годы учёбы она встретила всего пару упоминаний о действительно опасных местах и не одну тысячу — об опасных людях. В её работе паранойя — не болезнь, а залог выживания.

В подвале было… как в подвале. Темно, сыро, холодно и тихо. Низкий сводчатый потолок и присыпанный землёй каменный пол рождали вкрадчивое, негромкое эхо, и Юта невольно старалась ступать бесшумно, благо форменные ботинки это позволяли. Подорожник подобной проблемы не испытывал, топал небрежно. К лучшему — его сложно было потерять в темноте.

Пахло гнилью, сырой землёй и ржавчиной. Неприятный запах. В нём чудился — тут Юстафия знала точно, чудился — тяжёлый и въедливый душок бойни. Устойчивая ассоциация с ржавчиной, которая, наверное, останется с ней до конца жизни. К горлу столь же привычно подступила тошнота.

Поморщившись, Грач достала сигарету и, прикурив от висящего у плеча шара, продолжила осмотр уже так. Не самое разумное поведение на месте преступления, но… Да ладно, никакую картину происшествия это уже не смажет! А ей спокойнее.

Только атмосфера в подвале легче не стала.

— Там отопительный котёл, а вот на этой стене следы пуль, — пояснил Подорожник. — А лаз, о котором я упоминал, вот там. Под лестницей цистерна для топочного мазута. А вон там, видишь? — лифтовый механизм.

Кухонный лифт всё-таки застрял на верхнем этаже. По стене жирными червями вились провода, а металлические змеи тросов уходили в провал в потолке. Внизу громоздились массивные ржавые металлоконструкции — упомянутый механизм.

Долго рассматривать громадину котла Юстафия не стала — она всё равно ничего не понимала в этих трубах и вентилях. Наверно, прятать что-то опасное стоило именно там, в недрах водогрейки, но котёл, опять же, поставили уже при новом владельце, да и позднее его топили. К тому же длительное воздействие высоких температур разрушало магию.

Но она всё-таки сделала себе мысленную пометку пригласить специалиста по подобному оборудованию, если больше нигде ничего не найдётся.

Лаз выглядел ровно так, как представлялся по описаниям: отнорок высотой поменьше метра и глубиной не больше трёх метров, заканчивающийся земляным отвалом. На коленках Юстафия бы проползла без проблем и не заработала клаустрофобию, но смысл? В конце — земля. Разве что в ней что-нибудь закопано?..

Например, труп Лося. Если работал маг земли, ему даже мучиться особо не пришлось бы.

— Во время осмотра дома после пропажи Лося ты снимал показатели магии в подвале?

— Конечно. По всему дому, — отозвался Подорожник. — А что, есть версия?

— Одну мысль надо проверить. Ты, случайно, не маг земли?

— Ни случайно, ни специально… Погоди, ты думаешь, его там закопали? — он махнул рукой в сторону тупикового коридора.

— Или не его. В городе найдётся маг земли?

— Такой, чтобы согласился сюда спуститься? — усмехнулся Подорожник. — Это будет трудно.

— Главное, чтобы специалист был хороший, а там договоримся, — поморщилась Юстафия.

В подвале раньше, как и положено подвалу, хранили продукты. Одно из помещений целиком заполняли стеллажи и ящики, включая винную решётку. Пустую, к сожалению. Было бы приятно обнаружить старую бутылочку, но всё интересное обнаружили задолго до неё. Если тут оставалась какая-то еда, она уже давно сгнила: в паре мест отсветы пламени выхватили белые разводы плесени.

Последняя комната пустовала. Наверное, раньше здесь тоже что-то хранилось, но вынесли его однажды подчистую. К стене привалился косой стол с подгнившими ножками, перед ним стоял ржавый железный табурет — откуда только взяли и почему не принесли приличный стул?

Тут даже выдумывать ничего не надо было. В этой комнате давящая атмосфера не мерещилась и тяжело было бы находиться даже при наличии окон и весёлых занавесок в цветочек вместе с вязаными половичками.

Смерть оставляет следы. Неодарённые люди их не воспринимают, слабо одарённые — чувствуют беспокойство, списывая его на тысячи разных причин. Маги… По-разному. Инквизиторов на такое натаскивали целенаправленно.

Наставники не были садистами, никто не задавался целью обеспечить учеников дополнительными кошмарами. Просто для того, чтобы противостоять тёмной магии, её нужно чувствовать, а обычное энергетическое восприятие для этого не годилось. Конечно, имелись зрительные проявления, но это днём, при ярком свете, да и глаза — слишком ненадёжный орган.

Восприятие отголосков смерти, с одной стороны, было побочным эффектом, а с другой — очень хорошим наглядным пособием, потому что место смерти проще найти, чем живого и достаточно адекватного тёмного мага. За всю свою жизнь Юстафия видела такого всего одного: Дарёна Сойку. «Адекватный» — слишком лестное определение, если судить по общечеловеческим меркам, но по крайней мере он мог применять магию и не испытывал желания убивать всех вокруг. Он гонял студентов на старших курсах — тех, кто уже успел показать себя достаточно толковым материалом.

Инквизиторов учили не только чувствовать тьму, но и управлять этим чувством. Для того чтобы настроиться на специфический режим восприятия, требовалось определённое волевое и незначительное магическое усилие, и Юстафия оттягивала момент столько, сколько могла. Она и так понимала, что в доме не всё в порядке, а в подвале у стены с выбоинами от пуль пробило даже тренированное сознание.

Грач приехала сюда отдыхать именно от этого. Отдых, увы, не задался.

Глубокий вдох, медленный выдох. Сложнее было не ощутить тьму, а подготовиться к встрече с ней, чтобы сознание не смыло густой, насыщенной дрянью.

Разбитая пулями стена и пятачок перед ней были буквально пропитаны чернотой. Насильственные смерти. Кровавые, жестокие, наполненные болью и страхом. Вязкое, удушающее ощущение чужой беспомощности. Боль.

Юстафия могла поспорить, что здесь не просто расстреливали. Здесь пытали. И замучили больше десятка человек.

И не факт, что все они покинули это место после смерти.

Стиснув зубы, она достала новую сигарету, так и не вспомнив, куда и когда дела прошлый окурок — наверное, машинально испепелила. Горький дым хлынул в горло — и легче не стало, только закашлялась. Но перед глазами прояснилось.