Чтение онлайн

Локи безучастно отвернулся, борясь с внутренним раздражением. Наблюдать за софелаговцами было не очень интересно, а спина начинала гореть огнем. Стоило начать второй акт незамысловатой, заранее продуманной пьесы:

— Судя по слабости ударов, ночь у тебя была тяжелая. Снилось пламя моего возмездия?

— Неужели ты так недальновиден, дитя, что считаешь себя единственной моей заботой?

— А иначе зачем ты поставил метку?

— Все ради наших дорогих софелаговцев. Да и развить в тебе самоконтроль не помешает. А если не выйдет — останешься без руки… — Хагалар переругивался со скучающим видом. Будто не сам с таким напором настаивал на наказании, будто не сам всей душой жаждал привести его в исполнение. Изломав о спину один прут, он медленно, словно нехотя брался за другой — боль обрушивалась с новой силой, особенно если розга попадала по одним и тем же местам, но Локи все еще упрямо терпел, не желая облегчать свою участь. Кем он будет, если сдастся этому выскочке?

— Если твоя метка отрежет мне руку, я спокойно смогу убить тебя, — как ни в чем ни бывало заметил он. Хагалар не ответил, меняя орудие в очередной раз. От режущей боли хотелось шипеть, но вместо этого Локи лишь шире улыбнулся и устало промолвил: — Как закончишь — разбуди, — и демонстративно закрыл глаза. Такого маг точно не стерпит.

— Хотел бы и я поспать, а то моя работа крайне скучна, — Вождь поставил свободную руку на пояс и перенес вес на одну ногу, всем своим видом выражая неудовольствие от процесса. Царевич понятия не имел, считал ли Хагалар удары, но был готов стерпеть и на пару сотен больше: софелаговцы, скорее всего, считают хотя бы приблизительно, а похвастаться выносливостью всегда приятно, ведь ему, царевичу, подобает быть выносливее их всех вместе взятых.

— Так ложись рядом. Кровать большая, вы сюда все поместитесь, — Локи игриво подмигнул жмущимся на сундуке друзьям, будто и вправду приглашая.

— Думаешь, любой из них без оглядки подставит свою спину, чтобы разделить твою участь? — раздраженно бросил Хагалар: его рука заметно дрогнула. Еще немного, и он проиграет!

— От них этого и не требуется, — заметил Локи, вспоминая порядки поселения, — твои действия незаконны. Я пожалуюсь тингу, друзья подтвердят мои слова… А дальше на помосте окажешься уже ты, и я, как жертва, с удовольствием приведу приговор в исполнение! Только у меня сил побольше будет, да и песок из меня пока не сыпется, так что тебе следует опасаться! А то ведь и до сотни ударов можешь не дотянуть! — царевич нагло рассмеялся прямо в лицо палачу, хотя делать это в его положении было сложно. Погруженный в себя, он и не заметил, что Хагалар начал злиться по-настоящему. Глаза мага опасно сощурились, а очередной удар оказался в разы сильнее предыдущего. У Локи неожиданно перехватило дыхание. Да как он смеет?

— Вот сейчас хорошо, хоть что-то чувствую! А что, сильнее не можешь? Совсем состарился? Или, если попробуешь бить сильнее, рассыплешься? — Локи приподнял голову, не прекращая своей рискованной игры: мышцы шеи и спины тут же отозвались болью, а очередной удар едва не пришелся по лицу, пробудив неприятный страх. — Или нет, я понял, это твое хваленое милосердие! Только вот я не нуждаюсь в твоих подачках, старик!

Локи смотрел на своего палача так, словно перед ним был слуга или даже раб. Да ведь так и есть! Пусть он распят на кровати, раздет и унижен, все равно Хагалар должен знать свое место и понимать, с кем связался. Перед ним — сам царевич Асгарда, который никому не позволит обращаться с собой, как с последней дрянью, особенно всякой грязи под ногами, вроде отверженных преступников! Даже сейчас он выше всех их! Лицо мага, обычно снисходительно-насмешливое, исказилось неконтролируемой яростью.

— Хочешь испытать настоящую боль? — ядовито прошипел Хагалар, наклоняясь к самому уху Локи. — Что ж, я её тебе устрою.

Он медленно вытащил из кучи веток новое орудие и замахнулся со всей силы. Первый же удар ожег и без того израненную спину такой болью, что не ожидавший этого царевич вскрикнул, браня себя мысленно за показную слабость. Хагалар, удовлетворенно оскалившись и явно наслаждаясь победой, несколько секунд держал лозу на теле, а потом резко поднял, под углом, беспощадно разрывая кожу и принося еще большую муку, невыносимую для простого поселенца и совершенно не вписывающуюся в продуманный до мелочей план. Локи хватило пары мгновений, чтобы оценить сложившуюся обстановку. Вот теперь игры кончились и пригодятся давнишние уроки. Расслабиться, глубоко дышать, выкинуть из головы все мысли! Этот отверженный ответит за все, но позже. Не одно столетие лучшие палачи Асгарда учили сыновей Одина этому бесценному умению: закрывать сознание от боли. И вот жжение рассеченной кожи, мягкость шкур и даже колебание непонятно откуда взявшегося ветерка пропали. Локи чувствовал только влагу на спине, потом исчезла и она — остался только свист розог, ломающихся о его спину. Тонкие губы расплылись в безумном оскале, а полуостекленелый взгляд уставился на друзей. Трое софелаговцев бросились на помощь после нескольких сильных ударов, но уткнулись в магический барьер. Они хотели пробить его, стучали руками, кружками, Раиду даже попытался разбить его столом — ничего не получилось!

— Хагалар, прекрати!

— Одумайся, остановись!

— Ты его убьешь!

Эти и другие вопли только нервировали жертву, заставляя беситься от бессилия, и раздражали палача. Все было бесполезно: маг не останавливался ни на секунду. От него несло такой яростью, какую Локи давно не встречал среди живых. Видал он монстров на своем веку, но такого — никогда! Это раздражало еще больше. Ивар после непродолжительных раздумий сообразил, что есть другой способ остановить это безумие. Он бросился к входной двери, но уткнулся в еще один барьер — мастер все предусмотрел. И только Лагур спокойно сидел на сундуке и читал, не замечая поднявшегося шума.

— Хагалар!!!

Словно очнувшись от долгого сна, палач резко обернулся. Ученые отпрянули: на них смотрело каменное лицо с пылающими ненавистью красными глазами.

— Заткнитесь, пока не остались без языков… — прошипело чудовище и выхватило новый прут — он был слишком тонким и сломался от первого же удара.

— Прекрати! — едва сдерживая рыдания, взмолилась Беркана. Она уже разбила руки в кровь, барабаня по барьеру. В следующее мгновение и она, и оба естественника оказались прикованными к стене: гибкие лианы, появившиеся из ниоткуда, связали ученых не только по рукам и ногам, но и заткнули им рты. Раиду попытался порвать лозы, но без толку: они усилили хватку, норовя задушить непокорного. Тем временем Лагур, никем не замеченный, копался в сундуках в поисках целительных камней. Он Хагалару не мешал, поэтому маг не обращал на него никакого внимания. Локи же после нескольких попыток взять себя в руки стало по-настоящему страшно: боли-то он не чувствовал, но это совсем не значило, что Хагалар не повредил внутренние органы. Умереть под розгами в мире отверженных было последнее, о чем мечтал воспитанник Одина. Нет, этого не будет! Он попытался высвободить руку из змеиного захвата. Да только куда там — зубы тут же впились в кожу, пресекая новые попытки. Использовать магию, одновременно удерживая защитный барьер, было невозможно. Унижение, словно кровь, растеклось по венам. Можно было попросить пощады, но если уж выбирать из смерти и унижения, Локи предпочел бы смерть. Так, по крайней мере, он мог закончить свои дни достойно. Царевич с трудом пододвинул голову к краю лежбища и обнаружил, что пруты заканчиваются. В душе шевельнулась надежда. Еще пара штук — и Хагалару будет нечем истязать. Правда, никто не мешает ему достать из небытия новые.

И вот Вождь схватил последний прут — два-три удара — он переломился пополам и полетел в дальний угол к своим собратьям. Локи продолжал дерзко улыбаться, не давая понять противнику, насколько напуган на самом деле. Нет, врагу он больше своего страха не покажет! Хагалар пошарил рукой по полу, не нашел очередного орудия и выпрямился. К нему начал возвращаться рассудок: на лице вместо устрашающей каменной маски с кроваво-красными глазами стали проступать черты обычного немолодого аса. Локи тихо выдохнул, радуясь происходящему: кажется, удача сегодня на его стороне. Правда, он старался не думать о том, что сейчас представляет собой его спина. Вряд ли сильно приглядное зрелище.

— Ты мне шкуры запачкал.

Говорить и держать болевой барьер одновременно было тяжело, но Локи пошел на риск, так как понимал: он победил, и сейчас важно закрепить успех. Показать, каков он на самом деле. Если он впустит хоть каплю той безумной боли, что должен чувствовать, то почти наверняка потеряет сознание от шока. — Мастер магической науки, что ты теперь мне сделаешь?

Маг не ответил. У него словно спала пелена с глаз: он сделал несколько шагов назад, стер с лица невидимые бисеринки пота. Хагалар тяжело дышал и все не мог отвести взгляда от иссеченной спины. Установившуюся тишину нарушили тихие шаги. Лагур, бодрый, решительный, не похожий сам на себя, подошел к мастеру.

— Ты, ослепленный властью сильный маг, из наказания пытку учинивший! Глупец, свою гордыню не сдержавший, достойно поражения не приняв, ты заменил свет разума на ярость и лик свой истинный явил впервые нам! Чудовище, палач и кровопийца, ты истязание будешь продолжать, или могу я к Логе подступиться, и боль от ран его мгновенно снять?

Лагур впервые в жизни смотрел в глаза собеседнику, а не в книгу, и это пугало не меньше, чем недавнее преображение Хагалара. Маг сдержанно кивнул. Локи снова приподнял голову и посмотрел на софелаговцев: по щеке Берканы текли слезы, на лицах Ивара и Раиду застыла гримаса ужаса, будто только что воплотились в жизнь их самые худшие ночные кошмары. Вряд ли такого ожидал Хагалар, когда настаивал на наказании. Что еще раз доказывает победу сына Одина. Верно, пусть он пострадал больше, чем ожидал, зато затея удалась. Лагур подошел ближе и густо посыпал спину порошком. Он не терял зря времени: пока остальные кричали и плакали, он не просто нашел камни, а еще и растолок их. Локи хотел было остановить естественника: его терзало почти детское любопытство посмотреть, насколько сильные повреждения Хагалар нанес — но вовремя одумался. Все же смотреть на собственные внутренности и вывернутые кости гораздо менее приятно, чем на кости побежденных врагов, что ему и пристало по статусу. Царевич сосредоточился, понемногу снимая барьер. Целительные камни действовали не мгновенно. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он полностью включил сознание и убедился, что мир сияет всеми красками, что он не чувствует ничего, кроме слабости, вызванной потерей крови. Значит, все в порядке, и он победил! Змеи исчезли, и Локи смог, наконец, развернуться: несколько шкур было испорчено безвозвратно — ни один раб не отмоет такое количество крови. Свежей, пахучей. Терпкий запах создавал иллюзию ужасного сражения, в котором Локи Одинссону только что удалось вырвать самую настоящую победу.

— Я восхищен выдержкой сына Одина, — послышался голос Хагалара, и в этот раз в нем не было ни капли насмешки. — Пусть мудрость настоящего царя тебе еще неведома, но ты уже не дитя и стойко принимаешь испытания. Когда ты будешь готов занять свое место в жизни, я буду рад служить тебе.

Маги обменялись очень серьезными взглядами: каждый признал силу другого.

Мастер кивнул Локи, впервые за полгода оказывая хоть какие-то почести воспитаннику самого Одина, и покинул дом, сняв напоследок все заклинания. Ученые, освободившиеся от пут, не знали, что говорить и делать. Локи смотрел на них дружелюбно, но заводить разговор не спешил, а они не смели и рта раскрыть. Могли бы поздравить его с победой.