Чтение онлайн

Примерно это он изложил сконфуженному Гринольву, но добавил, что с помощью Тессеракта можно послать шпионов в другие миры и разузнать подробности происходящего. Хотя и со шпионами может выйти заминка, потому что переправить их туда легко, а вот обратно — гораздо сложнее, особенно учитывая, что время в Асгарде рассчитывается с точностью только до часа{?}[Один скандинавский час равнялся двум современным.], а в других мирах с измерением времени еще большие проблемы.

Гринольв ничего не ответил, но начал мысленно перебирать другие варианты. Один не сомневался, что, в конце концов, он что-нибудь придумает, что-нибудь, достойное былых подвигов. Пока он жил всего несколько дней и не был способен на те блестящие комбинации, за которые ему поставили памятник на мосту. Раньше Гринольв брал врага не интригами, а численностью или военными уловками. Шпионы никогда непосредственно ему не подчинялись, но все те асы, которые налаживали разветвленную шпионскую сеть, давно в Вальгалле. Один мог с ними встретиться и поговорить, но вернуть их в мир живых не имел права до наступления Рагнарёка.

Ивар хорошо помнил те времена, когда был обычным асом, жил в семье и не помышлял о существовании реактивов. Пускай жизнь была скучновата, но, по крайней мере, понятна и, он бы даже сказал, радостна. Простые заботы, простые проблемы, простые отношения. А главное, работа, которую выполняло множество асов до него и выполнит после него не меньше. Обычная жизнь, которую он не ценил, пока не потерял. Жены и дети исчезли в одночасье, рядом остался только неуравновешенный брат, который по своим, вовсе не понятным Ивару причинам, последовал за ним в изгнание и обрек себя на мучительную смерть.

Со смертью они разминулись, хотя для родных погибли навсегда. Жизнь переменилась, расцвела новыми красками: странными, пугающими, но от этого поначалу не менее притягательными. Это потом Ивар понял, что работа хоть логистом, хоть естественником, скорее, трудна и опасна, чем проста и любима, но выбирать было не из чего. Не возвращаться же к крестьянской жизни, не становиться же обслугой ученых. Сейчас, по крайней мере, он мог похвастаться перед гипотетическими внуками посещением Муспельхельма, Етунхейма, Мидгарда, а также Гладсхейма. Пожалуй, больше гордиться было нечем — всё остальное захватил не в меру талантливый братец.

Раньше Ивар часто вспоминал своих жен с грустью и тоской, потом забыл о них, а сейчас вспомнил вновь. Возможно, потому, что именно сегодня станет свидетелем воссоединения чужой семьи. Младшая Царевна неотлучно оставалась при раненых асах, чье состояние все еще было нестабильно, а Старшая должна была прибыть в Асгард якобы для делового визита, но на самом деле для знакомства с Локи. Ученый собирался заранее обсудить долгожданный визит с царевичем и узнать его планы, но общаться с ним в последнее время было опасно. Зато поселенцы после знаменательной речи Локи говорили о нем не иначе, как о боге. «Бог» стало почти что именем сына Одина, и Ивар не знал, хорошо это или плохо.

Он обнаружил царевну почти полностью обнаженной. В шкурах ей было слишком жарко, а более легкой одежды в Ётунхейме не найти. Надо было сшить заранее в Асгарде, но об этом никто заранее не подумал. Впрочем, царевна никогда не стеснялась наготы.

— Вот и свершится пророчество! — торжественно произнесла она, не успел Ивар войти в женские покои. Дочь Лафея водрузила на плечи большой шерстяной мешок, о содержимом которого исследователь постеснялся спросить. — Он мой, мой брат!

— Разумеется, твой, царевна, в том не может быть никаких сомнений, — горячо заверил ее Ивар. — Я надеюсь, ты разрешишь мне присутствовать при вашей встрече?

— Будь зримо рядом, — ответила царевна как всегда пространно.

Она была возбуждена до крайности и предвкушала скорую встречу с младшим братом, которого в последний раз видела в колыбели и которого называла не иначе, как наследником трона. Ивар не знал, действительно ли Локи является наследником, учитывая, что на престоле восседает брат Лафея, ну да это не имело значения — никто не отправит младшего сына Одина в недружественный Етунхейм. Царевнам не на что надеяться, а местный царь может спать спокойно.

Ивар протянул подруге чуть дрожащую от волнения руку и переместился в Асгард, где гостью встретил жуткий снегопад. Ученый исчез из поселения несколько минут назад при чистом и безоблачном небе: прекрасное солнце провожало его в мир льда и холода, а жуткий снег встречал. Видимо, Тор на кого-то сильно разгневался.

— Нам стоит пойти в дом Локи! — произнес Ивар, отплевываясь от снежинок, норовящих залететь в рот. Он надеялся, что царевич пошлет кого-нибудь встретить высокую гостью, но вокруг никого не было видно.

— Вот тот герой, что спасет меня! — непонятно с чего воскликнула царевна и пошла вперед, стараясь защитить Ивара от снегопада и лишь иногда спрашивая направление. Она несуразно выглядела в поселении — телепортация сняла заклятье преображения, поэтому на голубом теле расцвели пышным цветом причудливые узоры. Голова великанши едва не касалась шиферных крыш приземистых строений. Ивар с прискорбием понимал, что ей будет очень неудобно протискиваться в дом Локи. По дороге делегацию нагнал почетный караул из рабов царевича, умудрившийся потеряться в трех домах и опоздать на торжественную встречу. По лицу царевны ничего нельзя было прочитать, но Ивар надеялся, что она не очень расстроилась из-за такой нелепой оплошности. Торжественная процессия окружила иноземную гостью и превратилась в торжественный конвой. Не хватало только топоров да копий. Однако царевна не обращала внимания на такие мелочи. Идти было недалеко, и дорогу еще не успело замести. Вскоре средь снежной бури показались очертания дома Локи и скамеечки перед ним. По сравнению с етуншей дом выглядел маленьким и чахлым, недостойным сестры бога.

— Звезда любви небесной, идем же в зал, — попросила царевна, будто Ивар имел намерения сбежать. Рабы помогли ей протиснуться в первое помещение, при этом умудрившись ни разу ее не коснуться. Ученый надеялся, что Локи хорошо представляет себе рост сестры и отдал соответствующие распоряжения относительно мебели. И он не ошибся.

Когда царевна вошла в просторную жилую комнату, та оказалась пуста. У дальней стены стоял небольшой стол с непропорционально большой тушей какой-то заморской птицы, украшенной ламинарией, да длинная лавка, всё остальное из комнаты вынесли. Локи расположился у огня и делал вид, что греет руки. Заслышав шаги гостей, он развернулся и расплылся в доброжелательной улыбке.

— Добро пожаловать в Асгард, царевна Етунхейма.

Он склонился. Дочь Лафея аккуратно ответила ему таким же поклоном: потолок в доме был выше среднего, но великанша все равно чуть не скребла головой по бревнам.

— Доброго дня тебе, сын Одина и Фригги, — царевна медленно протянула огромную синюю руку. Локи едва не отпрянул. По крайней мере, так показалось Ивару, который чувствовал себя лишним, но которому страсть как хотелось понаблюдать за тем, что будет дальше. Локи ни на шаг не приблизился к етунше, сделал вид, будто не заметил характерного жеста.

— Подойди, — повелительно произнесла царевна. — Позволь мне стать асиньей. Прикоснись ко мне.

— Ивар, исполни ее просьбу, — приказал Локи, и ученому ничего не осталось, кроме как коснуться теплой, несмотря на синеву, руки.

Произошла привычная для него, но не для Локи метаморфоза, за которой царевич наблюдал с огромным удивлением и без всякого стеснения, даже несмотря на то, что перед ним вскоре оказалась голая черноволосая асинья огромного роста. Царевна привычно опустилась на колени, чтобы стать одного роста с асами. Таким же привычным жестом она усадила Ивара подле себя. Это было, по меньшей мере, кощунством, учитывая, что встречались не брат и сестра, а наследник Одина и наследница Лафея. Не родственные узы, но политика стояли за их будущим разговором, за каждым жестом. Локи наверняка так считал и собирался следить за собой как никогда раньше. Только вот царевна не понимала всех этих ужимок и сложностей. Ивар знал, что для нее не существует политики, она живет в отдельном женском мире религии и науки, разобраться в котором постороннему не под силу. Это знал Ивар, но не Локи.