Чтение онлайн

— Расскажи мне всё без утайки, — попросил Тор, оглядываясь по сторонам и пропуская парочку любопытных ушей. — Я клялся защищать Асгард и каждого его обитателя, в том числе Локи. Вместе с друзьями я дам отпор любому противнику.

— Если только противник не вынет твои внутренности и не развесит их на ближайшей березе, — меланхолично пробормотал маг, нелепо улыбаясь, словно умалишенный. — Дитя Одина, я ничего от тебя не намерен скрывать. Родители раздумывают, что делать с твоим братцем. Силы потустороннего мира готовы прорваться в любой момент, и если это окажутся жители мира с большим числом измерений, чем три, то мы ничего не сможем им противопоставить. Скорее всего, Всеотец отправит Локи в Бездну, чтобы силы богов активизировались там, не тронув Асгард.

— А что станет с Локи?

— Бог не знает.

— Я и мои друзья отправимся с ним.

— И вас сложат как карточные домики, — пожал плечами Хагалар, не пытаясь отговаривать. — Если ты так жаждешь погибнуть во цвете лет, не забравшись с ногами на желанный трон, не поцеловав жену в первую брачную ночь, то отправляйся с полубратцем. Ты уже в состоянии принимать самостоятельные решения, но сперва посмотри, — маг проявил в руке пергамент с нарисованном человечком. — Я, существо трех измерений, запросто сложу существо из двух измерений в той плоскости, которая для него не существует. Тебя сложат точно также, ты даже не успеешь понять, что происходит. Это не магия. Если бы речь шла о чем-то познаваемом, я бы сам пошел с Локи и взял бы тебя с собой. Хотя ты бы отказался от общества клятвопреступника. Не суть. Но таинственный враг в состоянии сложить не просто какую-то планету в бездне, а всю бездну, целиком.

— А если вы ошибаетесь, и дело не в существах из многомерного измерения? — подозрительно спросил Тор, которому все больше не нравилось происходящее.

— Очень может быть, — кивнул Хагалар. — Обожди, дитя Одина. Я расскажу тебе обо всем, как только сам узнаю.

У Тора не было ни одной причины верить клятвопреступнику, но шестое чувство подсказывало, что в комнаты Локи его не допустят, а прорываться с боем к тому, кого он сам считал угрозой Асгарду, глупо. Отец — мудрейший ас в мире, по крайней мере, так все говорят, и ему очень дорог Локи, иначе брат не отделался бы поселением за Радужный Мост и несанкционированный разгром Мидгарда. Его бы приговорили к худшему. Но суда не было, значит, отец обязательно найдет выход из сложившейся ситуации.

День перевалил за вторую половину, а от прекрасной царицы не было никаких вестей. Хагалар поспал пару часов и проснулся с больной головой. С трудом вспомнив о взятых на себя обязательствах, он успокоил отдельных интересующихся, мол, с царской семьей все в порядке, просто сегодня никто не выйдет в общие залы. Тор принял правила игры и убедил всех, что вовсе ничего не случилось. Хагалар считал старание старшего детеныша чрезмерными, но не более того. Если бы обстоятельства сложились иначе, если бы болел Тор, а промывать окружающим мозги должен был Локи, то он сперва бы не согласился ни на какой план, а потом выкинул бы какой-нибудь жуткий фортель, расхлебывать который у Хагалара не было бы ни времени, ни сил. Все же старший царевич в большей мере оправдывал ожидания старого мага, чем младший. И если бы магию и полукровность Локи можно было передать Тору, то Вождь оставил бы в покое язвительного полуетуна с поганым характером, чье воспитание оставляло желать лучшего. Но некоторые мечты навсегда останутся мечтами, и это была, к сожалению, одна из них. Сын Лафея и Уллы, всё такой же желанный и мерзкий, лежал в забытье, а у изголовья сидела уставшая Фригга, ни на секунду не отлучавшаяся от спящего сына.

— Твой муж до сих пор не пришел в сознание? — изумился Хагалар. — Сколько же еще ждать?

— Я не знаю. Он не был готов ни к чему подобному, — царица сладко зевнула. — Сложно удерживать во сне Локи. Столько часов сна сильно истощат его.

— Покормим, как проснется. Я сменю тебя на посту, иди спать, — Хагалар решительно подошел к кровати и помог подняться своей личной богине. Она запуталась в собственном платье, чуть не упала — старый маг едва успел подхватить ее. Ни Локи, ни Один не шелохнулись.

Воспоминания идентичных младенческих дней сменяли друг друга, прыгали, накладывались, взрывались фейерверками тусклых оттенков и гасли прежде, чем Один успевал разобрать хоть что-то. Только врожденное упрямство мешало ему прекратить рыться в чужой памяти и признать затею провальной. Дни сменялись днями, и в каждом из них почти ничего нельзя было разобрать из-за дефектов зрения. Надежда умирала медленно, но Один терпеть не мог сдаваться — ведь выкапываться из чужого сознания не легче, чем закапываться в него. Если он уйдет ни с чем, то повторять эксперимент смысла не будет. Снедаемый неприятным ощущением собственного бессилия, он чуть не пропустил звуки битвы. Есть! Их не могло быть в теплых женских покоях, где Локи рос первые несколько зим, и тем более их не было в асгардских покоях. Всеотец ухватил ниточку воспоминаний, отсчитал несколько часов в обе стороны и двинулся к поверхности, аккуратно пробираясь сквозь мыслеобразы, оплетающие его, словно паутина. Он ужасно устал, но цель оправдала средства. Последний рывок — вот он уже у самой кромки памяти, у последних дней. Он едва сдержался, чтобы не посмотреть, как именно Локи проводил время в Гладсхейме. Но нет: нельзя позволить себе безнаказанно гулять по чужому сознанию, иначе все то, что он так долго запрещал себе, снова станет не просто возможным, но и необходимым, подобно наркотическому зелью.

Всеотец открыл глаза и чуть не рухнул прямо на лежащего рядом Локи — Хагалар вовремя подхватил его и уложил рядом.

— Фригг?

— Спит. Прошло четыре ночи.

— Не будите Локи, — невнятно пробормотал Один, проваливаясь в сон. Он не спал несколько суток, находясь в чужом сознании, пускай и не замечал неумолимо тянущегося времени.

Когда Всеотец снова открыл глаз, то обнаружил себя там же, где оставил до сна — рядом с Локи. Хагалар и Фригг сидели неподалеку, едва не взявшись за руки. Идиллия, напоминающая прежнюю.

— Поздравляю тебя с тем, что ты проспал еще сутки, — небрежно произнес Хагалар. — Суммарно пять. Тор ужасно волнуется, остальных мне удалось утихомирить. А Локи потом придется усиленно кормить: шутка ли, пять дней без кусочка мяса, даже без глотка воды. Кстати, я тебе компот и блинчики принес. Правда, они уже остыли.

— Мы потеряли преступно много времени, — пробормотал Один, залпом осушая огромный кувшин и одним взмахом руки зажигая все возможные источники света. — Но я добыл нужное воспоминание.

Хагалар вздохнул с облегчением. На его лице мелькнула искра надежды.

— Я всегда хотела узнать, каким видят наш большой мир новорожденные дети, — мягко произнесла Фригг, пододвигаясь ближе.

Один молча вывел на стену серую проекцию. Фригг недоуменно нахмурилась:

— Что это такое?

— То, что ты хотела увидеть: мир глазами младенца. Блеклый. Тусклый. С вкраплениями красного и голубого.

— Я ничего не могу рассмотреть.

— Отчего же? Отчетливо видны стенки люльки, просто они находятся слишком близко. Похоже, что вокруг нет ничего, интересного для младенца, ни одной игрушки.

— Я и не предполагала, что детское зрение настолько отличается от нашего. Вот, в чем причина того, что мы ничего не помним о первых десятилетиях своей жизни.

— Прекраснейшая, неважно, что он видел. Важно, что слышал.

— Что случилось с изображением?

— Локи заснул. В памяти живого существа запечатлены только часы бодрствования.

— Но если он спал во время ритуала…

— Будем надеяться на лучшее.

Около трех часов они смотрели на блеклые картинки с такими размытыми очертаниями, что развлекались угадыванием, что за предметы лежали вокруг Локи. Единственное, что он видел четко, пускай и плоско, было лицо Уллы, вызывавшее у ребенка неподдельный интерес. А ведь взрослый Локи совсем не помнил лица родной матери. Порой издалека доносились голоса, но разобрать что-либо конкретное было трудно или вовсе невозможно, если ребенок начинал плакать.

— Смотрите, цвет потолка посветлел, — обратила внимание Фригг. — А крики стали громче.

— Они вынесли его из теплой комнаты. Готовьтесь, сейчас мы узрим ритуал! — Хагалар потер руки в предвкушении.

— Но мы не расслышали его описание! — ужаснулась Фригг.

— Пока ничего ужасного не случилось, — Один успокаивающе сжал запястье супруги. — Они сейчас обратятся с молитвой к темным божествам. Мы расшифруем древнеетунхеймский. Откройте свои уши. От нашего слуха зависит судьба не только Локи или Асгарда, но и всего Девятимирья.