Чтение онлайн

Секунда. Две. Три.

Виктория не поднимала взгляд. Сидела, вжав голову в плечи, руки судорожно прижаты к груди, все тело напряжено в ожидании удара.

Потом Ричард заговорил:

— Эй... Все в порядке.

Виктория не шевелилась. Не верила. Не могла поверить. Это, должно быть, ловушка.

Скрип отодвигаемого стула. Ричард встал и остановился рядом с ней.

Виктория сжалась еще сильнее, зажмурилась.

— Виктория. — Голос звучал пугающе мягко. — Посмотри на меня.

Она не могла. Не могла поднять голову.

Его рука легла на ее плечо легко, осторожно, и она вздрогнула от прикосновения, но заставила себя не отшатнуться.

— Это просто чай, дорогая. Не беда.

Виктория медленно открыла глаза и посмотрела на него. Он улыбался. Понимающе. Мягко. Почему он не злится?

— Ты вся дрожишь. — Его рука переместилась с плеча на ее ладонь, сжала пальцы успокаивающе, нежно. — Ты слишком чувствительна, дорогая.

Горло сжалось так, что она не могла говорить. Только смотрела на его руку, пытаясь разгадать, что скрывается за этой заботой.

Ричард выпрямился и позвал через плечо:

— Сяо Ли!

Мальчик подбежал, поклонился.

— Убери это. — Ричард указал на пятно. — И принеси миссис еще чаю. Свежего.

— Да, масса!

Муж вернулся на свое место, откинулся на спинку стула. Сяо Ли торопливо промокнул пятно салфеткой, принес новую чашку, налил чая, поставил перед Викторией и отступил к стене.

Ричард взял газету, словно ничего не произошло. Виктория смотрела на свежую чашку перед собой, на поднимающийся от нее пар. Не прикоснулась к ней.

Сяо Ли принес подносы с едой — яичница, поджаренный бекон, тосты, мармелад — и расставил тарелки на столе. Виктория смотрела на еду, и желудок скручивало от тошноты.

— Ты ничего не ешь.

Голос Ричарда заставил ее поднять взгляд. Он смотрел на нее, слегка нахмурившись.

— Что-то не так?

— Нет, я просто...

Виктория взяла вилку дрожащей рукой и отломила кусочек яичницы. Поднесла ко рту. Вкуса не было, только текстура — мягкая, скользкая. Она механически прожевала и заставила себя проглотить.

Ричард улыбнулся, довольный, и вернулся к своему завтраку. Он ел с аппетитом, говорил между укусами, листая газету.

— Знаешь, я думал... — Он отложил газету и откинулся на спинку стула. — О нашем будущем. Китай — страна возможностей. Золотое дно, если знаешь, где копать.

Его глаза блестели, и Виктория кивнула, заставляя себя играть роль хорошей жены. Быть внимательной. Задавать вопросы.

— Какие... — Голос дрогнул, и она кашлянула. — Какие возможности?

Ричард самодовольно усмехнулся.

— Всему свое время, дорогая. Пока скажу только — есть у меня одна идейка. Если дело выгорит, а оно выгорит, можно сорвать неплохой куш.

Он ждал реакции, и Виктория заставила себя встретить его взгляд.

— Это... Это звучит очень заманчиво.

— Заманчиво? — усмехнулся Ричард. — Еще как! Мы могли бы купить дом. Настоящий дом, не эту съемную развалюху. Ты могла бы принимать гостей, устраивать приемы, стать одной из первых леди британской общины. А может, лет через пять вернемся в Англию. Купим поместье в Девоншире. Или в Йоркшире. Будем жить как джентри. — Посмотрел на нее. — Ты бы хотела?

Хотела бы она?

В Англию. Домой. Прочь отсюда.

Но с ним. Всегда с ним.

— Да, — тихо сказала она. Потому что это был правильный ответ. — Конечно.

Ричард улыбнулся.

— Тогда так и сделаем. Я обещаю.

Он допил свой кофе, посмотрел на карманные часы и перелистнул газету.

— Кстати, завтра в шесть ко мне придут Харгрейвз и Темплтон. Тебе нужно будет принять их как полагается. Чай, легкие закуски. Справишься?

Виктория кивнула:

— Да. Конечно.

— Вот и хорошо. — Ричард выглядел довольным. — Харгрейвз — важный человек. Нужно произвести правильное впечатление.

Он вернулся к газете и небрежно добавил:

— Хагрейвз, возможно, приведет с собой какого-нибудь китайца. Посредника для наших деловых операций. — Усмехнулся. — Не пугайся, если увидишь желтую рожу в гостиной.

Виктория молча кивнула, глядя на остывающую чашку чая. Она к ней так и не прикоснулась.

Ричард снова взглянул на карманные часы и щелкнул крышкой.

— Мне пора.

Он встал, взял мундир, который висел на спинке стула, надел и застегнул пуговицы. Потом подошел к ней.

Виктория инстинктивно напряглась.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Губы были прохладными, касание длилось секунду, не больше. Она замерла, каменная, не дыша.

— Отдыхай, дорогая. — Рука легла на ее плечо легко, но она чувствовала вес этого прикосновения. — Ты выглядишь усталой. Может, прогуляешься в саду? Ты так бледна.

Голос звучал заботливо, как будто он действительно беспокоился о ее здоровье.

— Хорошо, — прошептала Виктория, глядя в пространство перед собой.

Его шаги по коридору. Голос в прихожей — он говорил что-то дворецкому. Дверь открылась.

Закрылась.

Тишина.

Виктория сидела одна в столовой, глядя на нетронутую чашку чая. Из гостиной доносилось тиканье часов — ровное, монотонное, бесконечное. Она считала удары, теряла счет, начинала снова, не зная, зачем.

Нужно что-то делать. Нельзя просто вот так сидеть.

Она встала, и боль в ребрах напомнила о себе острой вспышкой, но Виктория уже привыкала к этой боли, училась дышать вокруг нее. Вышла из столовой и направилась в гостиную.

Подойдя к книжному шкафу, она провела пальцами по корешкам. Байрон, Диккенс, Вальтер Скотт. Она вытащила первую попавшуюся книгу, не глядя на название, и села в кресло у окна.

Открыла на случайной странице.

«Когда мы двое расстались

В тишине и в слезах,

Твое сердце охладело,

А щека побледнела...»

Байрон. Тот самый томик, который он подарил ей четыре года назад.

Виктория перевернула страницу, попыталась читать дальше, но слова не складывались в смысл. Глаза скользили по строкам, мозг отказывался воспринимать. Она дошла до конца страницы и поняла, что не помнит ни единого слова. Начала сначала. Потом еще раз.