Чтение онлайн

Мир остановился. Виктория смотрела на него, не веря, не дыша.

— Станьте моей женой. — Он взял ее за руку. — Знаю, это слишком поспешно. Прошу прощения за то, что не могу предложить вам долгих ухаживаний, но времени нет. Корабль отходит в январе. — Он стиснул ее пальцы. — Поезжайте со мной. В Индию. Как моя жена.

Слова обрушились на нее, и она не успевала их осмыслить. Замуж? В Индию? Через три недели?

— Но я... у меня нет приданого...

— Думаете, меня волнуют деньги? — Он сжал ее пальцы еще крепче. — Мне нужны ВЫ. Ваша душа, ваше сердце, ваш ум. Я хочу заботиться о вас. Увезти из этого города печали. Показать вам мир. — Голос стал тише, нежнее. — Любить вас всю жизнь.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал — долгий, нежный поцелуй внутренней стороны запястья, там, где кожа была тонкой и чувствительной, где быстро-быстро бился пульс.

Головокружение накрыло волной. Это было как в романах, как в стихах, которые она читала. Офицер, герой, рыцарь полюбил бедную девушку и спас ее от отчаяния и нищеты. Три недели? Безумно быстро, но разве не такой бывает настоящая любовь — всепоглощающей, внезапной?

— Да. — Голос дрожал. — Да, капитан Кэрроу... Ричард. Я выйду за вас.Я... я поеду с вами.

Он улыбнулся — искренне, широко, с облегчением и торжеством в глазах — и в тот момент она не видела ничего, кроме этой улыбки. Не видела, как быстро все произошло. Не видела, что он не дал ей времени подумать.

Видела только спасение. Будущее. Любовь.

Виктория открыла глаза.

Гостиная. Окно. Набережная за стеклом, где жизнь продолжала свое течение — лодки, носильщики, крики на чужом языке. Книга Байрона лежала у нее на коленях — тот самый томик, который он подарил четыре года назад.

Она провела пальцами по потертому кожаному переплету. Вспомнила, как он протягивал ей эту книгу в той маленькой гостиной в Манчестере, как светились его глаза, когда он читал ей стихи.

Вспомнила, каким галантным он был во время ухаживаний, как заботился о ней, когда она страдала от морской болезни по пути в Индию. Вспомнила сегодняшнее утро — как он наливал ей чай, как улыбался, как был терпелив, когда она пролила...

Он был добрым. Он умеет быть добрым.

Может, война так повлияла на него? Бенгалия, где он подавлял восстание — сожженные деревни, виселицы, расстрелы из пушек. Потом Пекин, резня, грабежи, все ужасы, о которых она слышала на балу... Конечно. Конечно, это изменило его. Любого бы изменило. Он видел такое, пережил такое — как можно требовать, чтобы он остался прежним?

А она... она не помогает ему. Провоцирует. Подслушивает то, что не должна. Внутренне осуждает. Он чувствует это. Конечно, чувствует — и это ранит его, злит.

И дети... три года брака, а детей нет. Любой мужчина имеет право расстроиться. Разозлиться. Это ее недостаток. Ее вина.

Виктория сжала книгу в руках.

Если бы она была лучше. Если бы старалась больше. Не провоцировала его, не осуждала, была покорнее, мягче... Тогда бы он вернулся к тому человеку, каким был в Манчестере. Доброму. Нежному. Любящему.

Он же был таким. Она помнила. Она это не придумала.

Просто нужно постараться. Быть идеальной женой. Не злить его. Не давать поводов. Тогда все наладится. Обязательно наладится.

Виктория посмотрела на книгу в своих руках, потом на окно.

Все будет хорошо. Если она постарается, все будет хорошо.

Она должна в это верить.

Иначе что у нее остается?

Глава 4. Шелковые оковы

Виктория дочитала страницу до конца и поняла, что не помнит ни единой строчки. Она закрыла книгу, поставила в шкаф. Повернулась — и взгляд упал на каминную полку.

Трофеи.

Статуэтка дракона из кости размером с ладонь, каждая чешуйка вырезана с невероятным мастерством. Глаза — два полупрозрачных нефрита — светились зеленым. На желтоватом боку темнело засохшее пятно.

Кровь.

Желудок сжался. Виктория быстро отвела взгляд, но он тут же зацепился за фарфоровую вазу рядом. Белая, с синими цветами, неумело склеенная трещина через весь бок.

На стене — шелковая вышивка в раме, пейзаж с горами и рекой, один угол обгорел, края почернели.

Все награбленное.

Ричард рассказывал об этом с гордостью — как они ворвались в Летний дворец в Пекине, как офицеры разбирали сокровища императорской коллекции. «Трофеи победителей», говорил он. Она тогда улыбалась, кивала, делала вид, что разделяет его триумф.

Теперь она смотрела на дракона и думала: чьи руки вырезали его? Сколько времени заняла эта работа? Месяцы? Годы? А потом солдаты ворвались, схватили, запихнули в мешок. Может, хозяин пытался защитить сокровище. Может, его ударили. Может, убили.

Может, это его кровь на желтоватой кости.

Виктория резко отвернулась. Сердце заколотилось, руки задрожали. Нельзя об этом думать. Нельзя. Завтра визит офицеров. Нужно готовиться.

Сделав несколько глубоких вдохов, Виктория отправилась на кухню. Она редко заходила сюда — обычно отдавала распоряжения через Ли Мэй или просто записывала меню на бумаге. Но сегодня нужно было самой. Ричард сказал: Харгрейвз — важный человек. Все должно быть безупречно.

В воздухе висел запах жареного мяса и лука. Повар — пожилой китаец с лицом, лоснящимся словно блин, смазанный маслом, — поклонился, когда она вошла.

— Завтра у нас будут гости, — сказала Виктория. — Офицеры. Важные люди. Нужно приготовить закуски к чаю.

Повар серьезно кивнул.

— Сколько человеков, миссис?

— Двое. Или трое. — Она не была уверена. — Плюс Ричард. Лучше готовить на четверых.

— Что миссис хотеть?

— Сэндвичи. Тонко нарезанные. С огурцом и ветчиной. — Она перебирала в уме то, что подавали в родительском доме. — Холодное мясо, паштет. Тосты с маслом. Бисквиты. И... — она помедлила, — кекс. Простой, не слишком сладкий.

Повар внимательно слушал, кивая, и Виктория вдруг почувствовала усталость от этого разговора, от необходимости думать о меню, когда ребра ныли при каждом вдохе, а в голове был туман.

— И чай, — добавила она. — Хороший чай. Черный. С сахаром и молоком.

— Я приготовить сильно хорошо, миссис. Гости быть довольный.

Она кивнула и вышла, облегченно вздохнув, когда дверь закрылась за спиной.

Затем прошла в столовую. Нужно выбрать сервиз для завтрашнего чая — хороший, парадный.