Чтение онлайн

— По дороге домой зашел в одну лавку. Увидел кое-что в витрине и подумал... — Он протянул ей сверток. — Для тебя.

Виктория смотрела, не двигаясь.

Подарок?

— Ну же. Открывай. Хочу посмотреть, как тебе понравится.

Она взяла сверток. Легкий, мягкий. Руки дрожали, разворачивая бумагу.

Шаль.

Шелковая, глубокого бордового оттенка с вышитыми птицами и цветами. Ткань скользила сквозь пальцы — переливчатая, дорогая.

— Я увидел ее в витрине и сразу подумал о твоем зеленом платье, — говорил Ричард, наблюдая за ее реакцией. — То, что ты наденешь завтра. Цвета идеально сочетаются.

Она даже не говорила ему, какое платье выбрала.

— Она прекрасна, — сказала Виктория. Горло предательски сжалось.

— Примерь. — Ричард взял шаль из ее рук, развернул и накинул на ее плечи. Отступил на шаг. — Да. Именно так, как я представлял. Цвет тебе к лицу.

Он шагнул ближе и обнял ее — небрежно, непринужденно.

Виктория окаменела.

Его запах накрыл ее — одеколон, табак, улица, пот. Тот же запах, что и прошлой ночью. Воспоминание вспыхнуло острой болью где-то под ребрами. Сердце забилось быстрей.

— Завтра ты будешь самой красивой хозяйкой в Шанхае, — сказал он. Губы коснулись ее виска. — Я буду гордиться тобой.

Он отпустил ее и шагнул назад.

Виктория стояла неподвижно, шаль скользнула с плеч. Она подхватила ее машинально, сжала в руках.

— Переоденусь перед ужином, — сказал Ричард, направляясь к двери.

Шаги по коридору, потом по лестнице. Тишина.

Виктория опустилась обратно в кресло. Смотрела на шаль на коленях — гладкий, прохладный шелк, пушистая бахрома.

Красивая.

Он купил ей подарок. Думал о ней. Обнял. Поцеловал.

Тепло разливалось в груди — против разума, против воли, против воспоминания о том, что было вчера.

Надежда. Предательская. Опасная.

«Может быть, самое страшное действительно позади?»

Виктория провела рукой по вышитым птицам, цветам, пропустила между пальцев бахрому.

Горло сжалось. Защипало глаза. Она не понимала почему плачет — от облегчения? От благодарности? От страха, что снова поверила?

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. Аккуратно сложила шаль, положила на столик рядом.

Скоро он спустится к ужину.

Нужно быть готовой.

Ужин прошел спокойно. Ричард ел с аппетитом, нарезая мясо уверенными движениями ножа.

— Ну и денек выдался, — сказал он, разминая шею. — Эти узкоглазые меня доконают. Сопровождал торговцев к их мандаринам — три часа впустую. Дикари не способны решить простейший вопрос без бесконечной возни.

Он отрезал еще кусок баранины, положил себе в рот.

— А потом командование со своими бумагами. Отчеты, рапорты, докладные записки. Чтоб их черт побрал!

Виктория ковыряла вилкой картофель, отправляя в рот маленькие кусочки, которые проглатывала с трудом. Поддакивала, кивала в нужных местах.

— Ты почти ничего не ешь, — заметил Ричард.

Она замерла.

— Я... не очень голодна.

Ричард посмотрел на нее. Виктория инстинктивно втянула голову в плечи,

— Тебе нужно есть, Виктория, — мягко произнес он. — Ты слишком худая. Это нездорово.

Пауза. Он прожевал, проглотил.

— Как прошел твой день?

Вопрос застал врасплох. Ричард редко интересовался ее делами.

— Спокойно, — осторожно ответила она. — Я... читала. Вышивала. Готовилась к завтрашнему приему.

— Умница, — он одобрительно кивнул.

Виктория опустила взгляд в тарелку. Заставила себя съесть еще несколько кусочков.

Ричард вернулся к своему блюду, и разговор иссяк.

После ужина они переместились в гостиную. Ричард взял свежий номер «Северного Китайского Вестника» и устроился в кресле у камина. Виктория достала вышивание, села на диван напротив.

Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая мягкие тени на стены. Часы размеренно тикали на каминной полке.

Нормальная семейная сцена. Муж и жена. Уютный вечер после напряженного дня.

Как и должно быть.

Виктория делала стежок за стежком. Ричард переворачивал страницы газеты.

«Может, это настоящий он? — думала она. — Обычный муж, уставший после службы. А прошлая ночь... это было исключение? Срыв?»

Надежда шевельнулась в груди — маленькая, робкая, опасная.

«Сегодня он был добр. Подарил шаль. Спрашивал как прошел мой день».

«Может быть...»

Часы пробили десять.

Ричард отложил газету, потянулся — что-то хрустнуло в позвоночнике.

— Устал, — зевнув, сказал он. — Долгий день. Пора спать.

Встал. Подошел к дивану, протянул ей руку — галантно, как джентльмен даме на балу.

Виктория посмотрела на его ладонь. Сильная, широкая. Та же рука, которая...

Не думай.

Она положила свою руку в его. Позволила помочь себе встать.

Вместе они поднялись по лестнице в спальню.

Виктория сидела у туалетного столика. Гребень скользил сквозь пряди — раз, два, три. Волосы давно были расчесаны, спутанных прядей не осталось. Но она продолжала. Еще раз. Еще.

Оттягивала момент.

В зеркале она видела его отражение. Ричард уже лег, устроился на своей половине кровати, руки за головой. Смотрел на нее.

Молча.

Виктория снова провела гребнем по волосам. Медленно, тщательно.Он сказал, что устал. Может...

— Виктория.

Голос тихий. Спокойный.

Она замерла, гребень застыл в волосах.

— Иди сюда.

Не просьба. Приказ. Мягкий, но не допускающий возражений. Тон, который она знала. Который всегда означал одно.

Виктория положила гребень на столик. Медленно. Пальцы не хотели разжиматься.

Встала. Подошла к постели. Легла на свою сторону, натянула одеяло до подбородка.

Ричард потянулся, задул свечу на прикроватном столике. Комнату накрыла темнота.

Шорох одеяла. Он повернулся к ней, она почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.