Чтение онлайн

Надо сказать, что в современной историографии существуют разные оценки и данной статьи, и андроповского выступления на Пленуме ЦК. Так, А. С. Черняев, Р. Г. Пихоя и А. В. Шубин убеждены в том, что они носили сугубо ритуальный, а не программный характер [1354] . Однако их оппоненты И. Я. Фроянов, А. С. Барсенков и А. В. Островский утверждают, что и статья, и выступление Ю. В. Андропова, напротив, носили программный характер и де-факто означали победу «западнического крыла» правящей элиты страны [1355] .

Мы уже писали выше, что об андроповском проекте радикальной реформы всей советской системы довольно давно сложены целые легенды, поскольку многие свидетели его истинных замыслов либо уже умерли, либо до сих пор молчат, либо говорят полунамеками. И лишь некоторые из них немного поведали о каких-то отдельных частях его грандиозного плана. В частности, Аркадий Иванович Вольский, который в начале 1983 года стал помощником Ю. В. Андропова по экономическим вопросам, утверждает, что новоиспеченный генсек собирался кардинальным образом перестроить все административно-территориальное устройство Союза ССР, уйти от «национальной федерации» и на месте союзных республик создать иную федерацию по типу американских штатов или западногерманских земель, построенную на базе «численности населения и производственной целесообразности». По рассказам А. И. Вольского, поначалу он пытался решить поставленную задачу в одиночку, но затем привлек на помощь академика Е. П. Велихова, с которым они «сидели почти месяц». Итогом этого «сидения» стали «15 вариантов» нового административного деления страны. Хотя в одном случае А. И. Вольский уверял, что они «нарисовали… 29 округов» [1356] , в другом говорил о том, что их «последний вариант предполагал разделение СССР на 41 штат» [1357] . Правда, ни один из этих вариантов не устроил Ю. В. Андропова. Вместе с тем надо заметить, что пока нет никакой достоверной информации по всем этим планам. Хотя в случае их реального наличия в архивах они были бы давным-давно запущены в научный оборот или хотя бы преданы гласности.

Кроме того, ряд ближайших соратников Ю. В. Андропова по КГБ, как то: В. М. Чебриков, В. В. Шарапов, Е. И. Синицин и А. Г. Сидоренко — говорят, что у их шефа имелся и проект политической реформы, который предусматривал реальный «переток» властных полномочий, особенно в хозяйственно-производственной сфере, от партийных структур к Совету Министров СССР и органам советской власти на местах. В связи с этим он обдумывал вопрос не только о возможной ликвидации отраслевых отделов ЦК, как это сделал И. В. Сталин еще в 1946 году, но и о возвращении старой сталинской задумки о проведении альтернативных выборов в Верховный Совет СССР [1358] . И все же, как считают большинство авторов, на первом месте у их шефа была, конечно, экономика. Неслучайно Г. Х. Шахназаров вспоминал, что в одном из разговоров с ним Ю. В. Андропов прямо заявил: «Я абсолютно убежден, что трогать государство можно только после того, как мы по-настоящему двинем вперед экономику… Сначала надо накормить людей» [1359] .

Между тем генерал армии Ф. Д. Бобков, который в январе 1983 года был назначен зам. председателя КГБ, прямо пишет о том, что у его бывшего шефа существовал реальный план экономических реформ на началах «конвергенции» и «интеграции» советской экономики в буржуазную западную систему на «выгодных для нас условиях». Общая идея всего этого плана состояла в следующем: 1) реформы должны были начаться поэтапно и пока не распространяться сразу на всю страну; 2) предполагалось создать порядка 10 экспериментальных зон, в которых шли бы преобразования, причем не факт, что по единому сценарию, а по типу «одна страна — десяток систем и подсистем»; 3) таким образом, как бы «убивались два зайца»: с одной стороны, по итогам «межрегионального соцсоревнования» выявлялся лучший реформаторский проект, а с другой — ликвидировался давний бич советской экономики — большие региональные диспропорции, серьезно тормозившие развитие экономики и перманентно создававшие ненужную социальную и межнациональную напряженность в различных регионах страны [1360] .

Но для подобных экспериментов нужны были кадры, воспитанные с иными ценностными установками, поэтому, как уверяет С. В. Кугушев, которого затем поддержали А. В. Островский, Ф. И. Раззаков и И. И. Смирнов, лично Ю. В. Андропов «решил пойти по пути Ленина, который в 1910-х годах создал во французском городке Лонжюмо партийную школу для подготовки» будущей партэлиты. А так как внутри самой страны никто не мог готовить таких специалистов для «новой экономики», было решено готовить их за ее пределами, «на базе иностранного опыта». С этой целью, по утверждению С. В. Кугушева, под его руководством и была создана первая группа «стажеров», в которую вошло около 20 человек. В роли такого «Лонжюмо» было решено «использовать Международный институт прикладного системного анализа», а весь «идеологический контроль» за стажерами возложить на чекистов, которые в связи с этим были направлены «под крышу» Госстроя СССР и уже оттуда командированы за границу [1361] .

Как известно, МИПСА был создан в октябре 1972 года по инициативе Римского клуба на базе договоренностей, достигнутых Л. И. Брежневым и Р. Никсоном во время первого визита американского лидера в Москву. Штаб-квартирой этого института стал небольшой городок Лаксенбург под Веной, а его создателями — три персоны: член Палаты лордов Соломон Цукерман, главный разработчик стратегии ковровых бомбардировок немецких городов, бывший помощник по нацбезопасности президентов Дж. Кеннеди и Л. Джонсона Макджордж Банди и заместитель председателя ГКНТ СССР Джермен Михайлович Гвишиани, который стал первым главой Совета МИПСА [1362] . Кстати, в начале 1976 года именно Д. М. Гвишиани инициировал создание в Москве филиала МИПСА — Всесоюзного научно-исследовательского института системных исследований, который он возглавлял до самой своей смерти в 2004 году. Между тем мало кто знает, что академик Д. М. Гвишиани был не просто ученым и членом советского правительства, который еще в 1969 году защитил докторскую диссертацию «Американская теория организационного управления», но и очень влиятельной фигурой в советской номенклатуре, о чем мы подробно писали в наших последних книгах. Здесь мы лишь напомним два хорошо известных факта его богатой биографии. Во-первых, еще в 1948 году Д. М. Гвишиани стал зятем будущего председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина. И, во-вторых, по старой памяти он поддерживал связи с целым рядом бывших сослуживцев его отца генерал-лейтенанта МГБ М. М. Гвишиани, в том числе с генерал-лейтенантом КГБ Е. П. Питоврановым, который еще летом 1969 года по предложению Ю. В. Андропова создал и возглавил при Торгово-промышленной палате СССР службу финансовой разведки — отдел «П» или «Ф», более известный под названием «Фирма», который занимался вербовкой западных бизнесменов, близких к правящим и политическим кругам, сбором секретной научно-технической и финансовой информации, минуя все резидентуры ПГУ КГБ и т.д. [1363]

Между тем в самом ВНИИСИ под присмотром андроповских чекистов Д. М. Гвишиани стал собирать команду «юных птенцов» с прицелом на их дальнейшую стажировку в андроповском «Лонжюмо». Именно тогда туда пришли Е. Т. Гайдар, П. О. Авен, О. Н. Ананьич, А. Д. Жуков, М. Ю. Зурабов, В. И. Данилов-Данильян и ряд других «мальчишей-плохишей», из которых спустя годы Б. И. Ельцин и сформирует первый состав своего преступного правительства разрушителей страны. А пока что эти «птенчики» корпели «над сравнительным анализом экономических реформ в соцстранах» и изучением «закономерностей развития социалистического хозяйственного механизма» [1364] . Существует версия, что уже летом 1983 года Е. Т. Гайдар, А. Б. Чубайс, П. О. Авен, В. А. Мау, К. Г. Кагаловский, Б. Г. Федоров и др. были отправлены на стажировку в Швейцарию, в Институт экономических отношений «Общества Монт Пелерин», созданного в 1947 году идеологами свободного рынка Фридрихом Хайеком и Милтоном Фридманом. Однако, как писал профессор А. В. Островский, найти подтверждение этой версии пока так и не удалось [1365] . Зато хорошо известно, что чуть позже именно эти ребята составят костяк небезызвестных закрытых семинаров на турбазе «Змеиная Горка» под Ленинградом, главным «смотрящим» за которыми был тогдашний первый заместитель главы Ленинградского УКГБ генерал-майор О. Д. Калугин, которому патронировал сам Ю. В. Андропов. И об этом семинаре писал не кто иной, как сам Е. Т. Гайдар [1366] .

Тем же летом по инициативе Ю. В. Андропова выходит ряд документов, связанных с первыми шагами в реализации его экономической программы, в том числе два Постановления ЦК и Совета Министров СССР № 659 от 14 июля и № 814 от 18 августа 1983 года «О проведении экономического эксперимента в ряде министерств по расширению хозяйственной самостоятельности в планировании и хозяйственной деятельности и по усилению ответственности за результаты своей работы» и «О мерах по ускорению научно-технического прогресса в народном хозяйстве» [1367] , два Постановления ЦК, Совета Министров СССР и ВЦСПС № 744 и 745 от 28 июля 1983 года «Об усилении работы по укреплению социалистической дисциплины труда» и «О дополнительных мерах по укреплению трудовой дисциплины» [1368] и, наконец, Постановление Совета Министров СССР № 1479 от 1 августа 1983 года «О создании Комиссии по руководству экономическим экспериментом» [1369] , на базе которого на ограниченный хозрасчет с полным правом директоров всех предприятий по договорам брать заказы «со стороны» были переведены 1850 предприятий Украины, Белоруссии и Литвы [1370] .

Более того, уже было решено в середине ноября 1983 года наконец-то провести давным-давно запланированный Пленум по проблемам научно-технической революции, где с большим докладом должен был выступить сам Ю. В. Андропов. Но в историю вновь вмешался «Его величество случай», о котором мы довольно подробно опять же поведали в наших предыдущих книгах [1371] . Летом 1983 года, находясь на отдыхе в Крыму, Ю. В. Андропов заболел, был срочно перевезен в Москву, прооперирован, но неудачно, и последние месяцы своей жизни провел на больничной койке в Кунцевской ЦКБ, где по официальной версии и скончался 9 февраля 1984 года.

Еще до его похорон, 13 февраля, прошел новый внеочередной Пленум ЦК, на котором очередным Генеральным секретарем был избран столь же тяжелобольной Константин Устинович Черненко. Надо сказать, что целый ряд авторов (И. Г. Земцов, Р. Г. Пихоя, Л. М. Млечин) привычно утверждают, что его приход к власти чуть ли не сразу обернулся отказом от всех новаций умершего генсека и возвращением к худшим временам брежневского застоя [1372] . Но их оппоненты отрицают данный вывод. Так, А. В. Шубин полагает, что при К. У. Черненко политика его предшественника не была прекращена, а по мнению В. А. Медведева, она и вовсе стала «эмбриональным периодом» горбачевской перестройки [1373] . И действительно, уже в конце февраля — середине апреля 1984 года прошли три рабочих заседания временной Комиссии Политбюро в составе Н. А. Тихонова, Г. А. Алиева, М. С. Горбачева, Г. В. Романова и Н. И. Рыжкова, которой было дано поручение рассмотреть до ноября «все предложения по совершенствованию управления народным хозяйством страны» [1374] . А уже 26 апреля на Политбюро были одобрены «Основные направления совершенствования управления народным хозяйством» и образована постоянно действующая «Комиссия Политбюро ЦК по совершенствованию управления в составе: тт. Тихонова, Горбачева, Алиева, Романова, Долгих, Капитонова и Рыжкова». По словам Е. Т. Гайдара, «ее формальным руководителем был ветхий председатель Совета Министров Тихонов, но реальным мотором — динамичный, имевший в то время репутацию одного из наиболее энергичных лидеров хозяйственной номенклатуры Николай Рыжков» [1375] . На первом же ее заседании, которое состоялось 15 мая, было принято решение о создании ее новых оперативных органов: Рабочей группы и Научной секции. Рабочую группу возглавил Б. И. Гостев, а Научную секцию — академик Д. М. Гвишиани, где конкретную работу вели три сотрудника его ВНИИСИ — С. С. Шаталин, Б. З. Мильнер и Е. Т. Гайдар, которые вскоре породили на свет 120-страничную «Концепцию совершенствования хозяйственного механизма предприятия», где речь шла об «осторожной экономической реформе». Ее важнейшей предпосылкой должно было стать ужесточение финансовой и денежной политики, а основными элементами — отказ от директивных плановых заданий при сохранении строгого нормативного регулирования зарплаты, постепенный отпуск цен и «осторожные меры по либерализации внешнеэкономической деятельности», а также создание отдельного кооперативного сектора в экономике страны.

Как это ни странно, но Рабочая группа, костяк которой составляли сам Б. И. Гостев, ведущий консультант его отдела Г. Г. Саркисянц и зав. Отделом совершенствования управления народным хозяйством Управделами СМ СССР И. И. Простяков, подготовила более радикальный вариант реформы, которую тот же Н. А. Митрохин именует «неосовнархозовской» или «планом Черненко» [1376] . По его мнению, именно этот вариант реформы, который вновь предусматривал переход всех предприятий на принципы полного хозрасчета, создание «кооперативного движения», отказ от монополии внешней торговли с постепенной интеграцией всей советской экономики в мировой рынок, а также проведение новой административной реформы и сокращение числа отраслевых министерств и ведомств, на первом этапе перестройки и стал основой всей экономической политики М. С. Горбачева.