Чтение онлайн

Все это неизбежно сказалось на общей динамике сельскохозяйственного производства, рост которого явно не поспевал как за общим ростом населения страны, так и особенно за ростом городского населения, которое на рубеже 1970-1980-х годов столкнулось с дефицитом самых ходовых товаров во всей системе магазинной государственной торговли, в частности красного мяса, колбас, сыров и ряда молочных продуктов. При этом на колхозных рынках и в системе потребкооперации перебоев с приобретением всей этой продукцией абсолютно не было, в том числе и потому, что почти сразу после проведения хрущевской денежной реформы была довольно быстро налажена стройная система перетока самых ходовых продуктов с магазинных прилавков на колхозный рынок. Другое дело, что их стоимость была значительно выше государственных цен и далеко не каждой советской семье теперь они были по карману.

Высшее советское руководство постоянно искало различные способы решения острой продовольственной проблемы, прибегая главным образом либо к сугубо административным мерам, либо к принятию новых крупных общегосударственных программ. Одной из таких программ стала масштабная мелиорация различных регионов страны, проводившаяся под руководством Министерства мелиорации и водного хозяйства СССР, которое в 1965–1979 годах возглавлял Е. Е. Алексеевский, а после его ухода из жизни — первый заместитель председателя Совета Министров РСФСР Н. Ф. Васильев. Обладая мощной научно-производственной базой, которую составляли 26 научно-исследовательских и 68 проектно-изыскательских институтов, более 400 строительно-монтажных трестов и более 3650 строительных организаций, это Министерство в годы брежневских пятилеток обводнило и осушило более 40 млн. га пахотных земель и соорудило десятки грандиозных многоцелевых обводно-оросительных систем и каналов в самых проблемных регионах страны в рискованных зонах земледелия: Большой Ставропольский, Северо-Крымский, Днепровско-Донбасский, Саратовский, Большой Алма-атинский, Иртышско-Карагандинский, Каракумский, Калмыкский и другие системы и каналы.

Между тем бурная деятельность Минвода СССР отнюдь не всегда вызывала восторги со стороны целого ряда руководителей страны и многих видных представителей научно-творческой интеллигенции. Самые громкие споры тогда возникли вокруг идеи переброски стока ряда могучих сибирских и северных рек, в том числе Оби, Ишима, Тобола и Иртыша в Среднеазиатский регион для орошения пахотных земель Узбекистана, Казахстана и Туркмении. По этой проблеме еще в конце мая 1970 года Политбюро приняло отдельное Постановление ЦК и Совета Министров СССР № 612 «О перспективах развития мелиорации земель, регулирования и перераспределения стока рек в 1971–1985 гг.», на основании которого Минвод СССР сразу приступил к разработке проектной документации, в том числе по сооружению самого крупного объекта всего этого проекта — судоходно-оросительного канала «Сибирь — Средняя Азия» — общей протяженностью 2550 км [1324] . Затем в конце марта 1976 года на основании решений XXV съезда партии Минвод СССР, отобрав из четырех возможных конечный вариант проекта, приступил к работам по его реализации. Однако вскоре все эти работы были неожиданно приостановлены, даже невзирая на то, что ТЭО Минвода «Территориальное перераспределение части свободного стока рек Оби и Иртыша» было окончательно одобрено Государственной экспертной комиссией при Госплане СССР, в состав которой были включены ряд авторитетных представителей ГКНТ, Госстроя и АН СССР.

Ситуация с реализацией этого проекта настолько обострилась, что его не удалось отстоять не только председателю Госплана СССР Н. К. Байбакову, но и таким политическим аксакалам, как секретарь ЦК по сельскому хозяйству Ф. Д. Кулаков и первые секретари ЦК Компартий Казахстана и Узбекистана Д. А. Кунаев и Ш. Р. Рашидов, имевшие прямой выход на генсека. Судя по всему, Л. И. Брежнев был в курсе происходящей «свары» и не стал поддерживать реализацию проекта, поскольку против него ополчились не только ряд членов высшего руководства страны, в том числе главы союзного и российского правительства А. Н. Косыгин и М. С. Соломенцев, но и крупные представители научной и творческой элиты, в частности академики и член-корреспонденты Академии Наук А. Л. Яншин, Л. С. Понтрягин, Ю. В. Прохоров, И. В. Петрянов-Соколов, А. Г. Аганбегян, Б. А. Рыбаков, И. Р. Шафаревич и В. Л. Янин, а также многие известные советские писатели (Ю. В. Бондарев, В. Г. Распутин, П. Л. Проскурин, В. И. Белов, С. П. Залыгин и др.), которые были убеждены в том, что реализация этого проекта обернется экологической катастрофой.

Еще одной крупнейшей программой, нацеленной на существенный подъем аграрного производства в стране, стала программа по развитию российского Нечерноземья. Как вспоминал тогдашний председатель Совета Министров РСФСР Михаил Сергеевич Соломенцев, впервые этот вопрос он поднял перед Л. И. Брежневым еще знойным летом 1972 года, когда вместе с Ф. Д. Кулаковым, В. А. Карловым, В. В. Щербицким и А. П. Ляшко он приезжал на крымскую дачу генсека для обсуждения проблем сбора урожая и сохранности животного стада страны в условиях катастрофической засухи [1325] . Однако в тот раз генсек не просто демонстративно проигнорировал эту записку от российского премьера, но даже не отослал ее по «инстанции», то есть в Общий и Сельскохозяйственный отделы ЦК. Новая записка и проект Постановления по данной проблеме были подготовлены уже в конце того же 1972 года и на сей раз направлены сразу в Политбюро. На согласование данных документов ушло более года, поскольку и в ЦК, и в Совете Министров СССР было немало противников этой программы. Но в конце концов удалось преодолеть все препоны, и 20 марта 1974 года Политбюро приняло совместное Постановление ЦК и Совета Министров СССР № 206 «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР» [1326] .

Согласно этому Постановлению, данная программа должна была охватить 29 областей и автономных республик РСФСР с населением 58 млн. человек, где располагались огромные сельскохозяйственные угодья общей площадью 52 млн. га, из которых 32 млн. га были пахотными землями, где производилось 55% картофеля, 40% молока и яиц, 30% мяса и почти 100% льна. Для реализации всей этой программы, рассчитанной до 1990 года, предусматривалось выделение огромных ресурсов и средств. В одной только Х-й пятилетке было запланировано направить в российскую колхозную деревню капитальных вложений на общую сумму 23 млрд. руб., в том числе 15,6 млрд. руб. на строительно-монтажные работы и строительство объектов производственного назначения, приобретение сельхозтехники, мелиорацию земель и их освоение, строительство жилых домов, объектов коммунального хозяйства и бытового обслуживания, детских дошкольных учреждений и клубов. Кроме того, этим же Постановлением предусматривалось, что на нужды сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР в 1976–1980 годах местным колхозам и совхозам будет поставлено 120 млн. тонн минеральных удобрений, 380 тыс. тракторов, 94 тыс. зерноуборочных комбайнов, 230 тыс. грузовых автомобилей, почти 350 тыс. тракторных прицепов и по 20 тыс. экскаваторов и бульдозеров. Помимо акцента на проблемах мелиорации и окультуривания почв, особое внимание в этом Постановлении уделялось вводу в строй животноводческих комплексов по производству молока на 1181 млн. коров, по выращиванию и откорму молодняка крупного рогатого скота на 2266 млн. голов и свиней на 2242 млн. голов, овцеводческих комплексов на 568 тыс. голов, птицефабрик яичного направления на 15,2 млн. кур-несушек и по производству бройлеров на 122 млн. голов. Наконец, этим же Постановлением ЦК и Совет Министров СССР прямо обязали Госбанк СССР «списать с колхозов Нечерноземной зоны задолженность по долгосрочным ссудам Госбанка СССР в сумме до 202 млн.» и одновременно за счет фонда долгосрочного кредитования предоставить им «отсрочку погашения задолженности по долгосрочным ссудам в сумме до 230 млн. рублей и по краткосрочным ссудам на производственные затраты в сумме до 264 млн. рублей».

Большое внимание в Постановлении было уделено и социальной сфере, в частности «укреплению материальной базы существующих сельских школ и детских садов, строительству новых школ на 706 тыс. мест и детских садов на 160 тыс. мест; строительству и вводу в действие республиканских и областных больниц на 4,5 тыс. коек и районных больниц на 5,8 тыс. коек, а также вводу в строй районных Домов культуры на 61,5 тыс. мест и Домов культуры и клубов в колхозах и совхозах на 350 тыс. мест». Наконец, этим же Постановлением было предусмотрено сселение 170 тыс. семей из мелких населенных пунктов в новые благоустроенные колхозные и совхозные поселки.

Именно последнее решение, а также практика его реализации позднее вызвали очень острую дискуссию, в том числе в научной и писательской среде. Против позиции ряда очень влиятельных ученых, прежде всего членкора АН СССР Т. И. Заславской, которая в своей нашумевшей работе «Комплексная программа исследования перспектив социально-демографического развития деревни» крайне неуклюже попыталась обосновать массовую ликвидацию так называемых «неперспективных» деревень, которые якобы препятствовали агропромышленной интеграции села, выступили многие видные литераторы и публицисты, прежде всего знаменитые писатели-деревенщики В. Г. Распутин, Ф. А. Абрамов, В. А. Солоухин и В. И. Белов [1327] .

Действительно, в годы брежневских пятилеток в сельском хозяйстве, как и в промышленном производстве, был сделан основной упор на дальнейшую агропромышленную интеграцию и объединение колхозов и совхозов страны со всеми теми отраслями промышленного производства, которые наиболее тесно были связаны с ним, прежде всего с пищевой и перерабатывающей промышленностью, кооперативной торговлей, строительством и т.д. При этом такая интеграция не только была призвана обеспечить общий подъем всего сельскохозяйственного производства страны, но и рассматривалась советским политическим руководством как главное условие сращивания двух основных форм социалистической собственности — государственной и кооперативно-колхозной. В итоге к 1985 году было создано более 4800 межхозяйственных предприятий и объединений, однако, как справедливо указали многие ученые (А. П. Тюрина, Л. Н. Денисова, Е. Б. Никитаева), агропромышленная интеграция, в которую вбухали огромные ресурсы, так и не принесла ожидаемого эффекта, как и сама программа по подъему российского Нечерноземья [1328] . Более того, политика сселения «неперспективных» сел и деревень привела к губительным последствиям для сельской местности Центральной России, что позднее дало основание выделить особый тип «обезлюдевшей среднерусской деревни», охватившей 22 области «сердцевинной» исторической России.

Наконец, на излете брежневской эпохи была принята печально знаменитая «Продовольственная программа», подготовку которой возглавил новый секретарь ЦК по сельскому хозяйству М. С. Горбачев, сменивший умершего Ф. Д. Кулакова еще в конце ноября 1978 года. Об обстоятельствах его избрания на этот пост мы подробно писали в наших предыдущих книгах, поэтому всего лишь отметим, что, по словам самого М. С. Горбачева, впервые вопрос о разработке данной программы был поднят им в январе 1980 года на встрече с Л. И. Брежневым, Д. Ф. Устиновым и А. А. Громыко. Когда они завершили разговор по Афганистану, М. С. Горбачев стал докладывать генсеку «о весьма тревожной продовольственной ситуации», которая «обеспокоила всех присутствовавших» [1329] . После обмена мнениями М. С. Горбачеву было дано «поручение подготовить конкретные предложения», в том числе о том, как можно «избавиться от импорта зерна». А сразу после встречи помощник генсека Г. Э. Цуканов с М. С. Горбачевым написали текст выступления Л. И. Брежнева на Политбюро, которое одобрило все предложения и «приняло решение подключить к подготовке этой программы Госплан, министерства и научные учреждения».

Однако, как уверяет сам М. С. Горбачев, далеко не все главы министерств и ведомств и даже ряд членов высшего руководства были в восторге от новой программы по селу. Особенно рьяно против нее тогда выступили министр финансов Василий Федорович Гарбузов и секретарь ЦК Владимир Иванович Долгих, считавшие всю аграрную отрасль страны «безнадежно убыточной…, поглощавшей несметные ресурсы и ничего не дающей взамен». Но тем не менее по настоянию М. С. Горбачева для разработки программы под началом главы Госплана Н. К. Байбакова была создана комплексная группа, куда вошли представители АН СССР, ВАСХНИЛ, ЦСУ и Госплана СССР. Итоги работы группы были подведены уже в ноябре 1980 года самим М. С. Горбачевым в его статье, опубликованной в журнале «Коммунист».