Чтение онлайн

Традиционный для советской экономики принцип ускоренного развития отраслей, обеспечивавший научно-технический прогресс, увы, все чаще стал сохраняться только на бумаге. Серьезные неудачи в его реализации в период хрущевского правления послужили основанием не для исправления ошибок, а для сдерживания этого процесса и упора на традиционные отрасли, где риск неудач был гораздо меньшим. Между тем даже среди самих экономистов нет единства взглядов на то, каким образом решались эти проблемы в различных отраслях промышленности. Например, тот же профессор Г. И. Ханин говорит, что было очевидным серьезное отставание в химической промышленности, «особенно в таких ее отраслях, как производство синтетических волокон и пластмасс». А профессор Р. А. Белоусов, напротив, утверждает, что именно в этот период произошел «резкий рывок» в развитии всей химической отрасли, «особенно в производстве продукции органического синтеза, пластмасс, искусственных волокон и минеральных удобрений». Также вряд ли можно согласиться с мнением профессора Г. И. Ханина, что «исключительно высоким оставалось отставание от западных держав в области электроники», что в этот период «ускоренно развивалось только производство и научные исследования в области военной электроники» и «только части огромных и бессмысленных вложений в военно-промышленный комплекс хватило бы для преодоления этого вопиющего отставания в электронике». Действительно, в 1970-е годы стало нарастать отставание в области гражданской электроники от передовых буржуазных держав. Однако оно, конечно, не было столь разительным, как это представляется авторам многих современных публикаций. Пожалуй, самой серьезной проблемой в этой сфере был вопрос о персональных компьютерах, на производстве которых еще в начале 1960-х годов убедительно настаивали ряд выдающихся ученых, в частности академики М. В. Келдыш и Н. Н. Моисеев и профессор Я. Б. Кваша. Однако надо иметь в виду, что, во-первых, в этот период, до создания общедоступных информационных сетей, персональные компьютеры, в отличие от их промышленных образцов, по большей части играли роль обычной пишущей машинки и никоим образом не влияли на сам научнотехнологический прогресс; и, во-вторых, не следует представлять дело таким образом, что в Советском Союзе вообще ничего не делалось в этом направлении. Достаточно сказать, что еще в начале августа 1962 года вышло специальное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 831–353 «Об организации Центра микроэлектроники — «Научного центра» (НЦ) и комплекса НИИ и КБ в союзных республиках», в состав которого к 1966 году вошли уже шесть научно-исследовательских институтов и пять заводов, в том числе НИИ микроприборов (НИИМП), точного машиностроения (НИИТМ), точной технологии (НИИТТ), материаловедения (НИИМВ), молекулярной электроники (НИИМЭ) и физических проблем (НИИФП) и заводы «Элион», «Компонент», «Ангстрем», «Элма» и «Микрон» [1290] . Именно на базе этого НЦ, которое вошло в состав Министерства электронной промышленности СССР, по инициативе его главы Александра Ивановича Шокина в начале 1976 года в Зеленограде был создан НПО «Научный центр», объединивший 39 предприятий из разных уголков страны, где в мае 1981 года был разработан первый советский персональный компьютер «Электроника НЦ-8010», а в 1983 году запущен в производство Диалоговый вычислительный комплекс (ДВК-1) [1291] .

Понятно, что в рамках одной книги невозможно рассказать обо всех успехах, проблемах и провалах советской экономической системы и политики, поэтому всех тех, кто особо интересуется данной темой, мы отсылаем к работам самых авторитетных специалистов по истории советской экономики того периода — Г. И. Ханина, Р. А. Белоусова, А. В. Сафонова, М. В. Славкиной и др. В заключение мы лишь отметим, что вопреки традиционному взгляду, согласно которому советская экономическая система (или, как теперь принято говорить, «модель») была изначально порочна, а значит, обречена, в корне неверна и сознательно политизирована. По нашему глубочайшему убеждению, в годы брежневского правления нарастающие кризисные явления в советской экономике были связаны не с самой экономической системой социализма, а с рядом проблем сугубо субъективного свойства: с застоем в кадровой политике, в неверных управленческих решениях и в необходимости структурной перестройки всего народно-хозяйственного комплекса страны. Кстати, ровно об этом же писал и говорил нобелевский лауреат по экономике В. В. Леонтьев, который в период горбачевской перестройки приезжал в СССР для оценки состояния советской экономики.

Надо признать, что вопрос о темпах и итогах развития советской экономики в период ІХ-ХІ-й пятилеток до сих пор является предметом давних и довольно жестких споров, которые во многом продиктованы политическими взглядами оппонентов. Совершенно очевидно, что в советской экономике этого периода были как крупные достижения, так и прискорбные провалы. Однако многие авторы, презрев известные законы диалектики, выпячивают либо первое, либо, напротив, второе, не пытаясь «без гнева и пристрастия» оценить во всей совокупности эти многосложные процессы.

Понятно, что планы этих трех пятилеток, утвержденные на XXIV, XXV и XXVI партийных съездах, как и в прежние времена, намечали известное увеличение темпов роста производства, выпуска товарной продукции, роста внутреннего национального продукта и других параметров по отношению к достигнутым результатам. Хотя, впрочем, какого-либо прорывного ускорения темпов роста производства, как и производительности труда они уже, увы, не предполагали, так как его снижение во многом объяснялось возрастающими масштабами самого производства.

Какова была общая динамика объемов валового роста производства и роста производительности труда к предыдущей пятилетке по всему народному хозяйству страны, довольно отчетливо видно из данной таблицы, хотя надо признать, что в разных научных публикациях эти цифры довольно серьезно «гуляют» в ту или иную сторону, в чем можно убедиться даже на примере этих работ [1292] :

Нетрудно заметить, что все эти объемы все больше сокращались. Хотя при этом надо заметить, что в целом все же шел поступательный прирост как ВНП, так и всей промышленной и аграрной продукции. То есть, иными словами, не было абсолютного отрицательного спада, а тем более кризиса экономической системы страны. Наблюдался только спад темпов роста этих традиционных показателей развития советской экономики. Более того, как показали ряд ученых (С. В. Смирнов, О. В. Орусова), устоявшееся мнение о том, что именно «свертывание косыгинских реформ привело к этой ситуации», не соответствует действительности [1293] . Так, если обратиться к индексам промышленного роста СССР и США в брежневскую эпоху, то обнаружится, что в период первой косыгинской реформы, то есть в годы VIII-й пятилетки, «советская и американская промышленности росли одинаковыми темпами», а уже в 1970-е годы по этому индексу СССР стал опережать своего основного конкурента, где наблюдались существенные циклические спады. Только в конце 1980-х годов, уже на излете горбачевской перестройки и фактической ликвидации советской экономической системы, США наконец-то смогут «догнать и перегнать» главного геополитического соперника по индексам промышленного производства.

Даже такой большой поклонник западной статистики, как профессор НИУ ВШЭ М. Р. Нуреев, ссылаясь на статистические данные Handbook of Economic Statistics 1988, вынужден был признать, что при хроническом невыполнении плановых заданий всех трех брежневских пятилеток, тем не менее все же шел вполне реальный прирост почти всех показателей советской экономики [1294] :

Более того, профессор А. В. Шубин абсолютно прав в том, что экономический рост в стране продолжался весь период «застоя», хотя темпы его были ниже, чем в официальной статистике. Однако даже записные критики советской системы, в том числе из зарубежных государств, признавали: этот рост составлял 2–4% в год, что по западным стандартам вообще выглядело вполне нормально [1295] . Более того, по его мнению, «суть понятия «застой» — не в прекращении развития» как такового, а в том, что советское общество в эпоху брежневского правления, отказавшись от масштабных экономических рывков, присущих сталинской эпохе, теперь вступило в период «равновесия», или «стабильности». Как ни крути, но в целом основное промышленное и аграрное производство росло, благосостояние всего советского народа неуклонно повышалось (хотя такое повышение уже не во всем поспевало за ростом потребительского спроса), а само советское общество оставалось таким же стабильным, как и десятилетия назад. К этим выводам следует также добавить и тот уже давно и хорошо подзабытый постулат, что, в отличие от буржуазной рыночной экономики, советская экономическая система вплоть до преступной горбачевской перестройки демонстрировала постоянный рост и не знала ни системных кризисов, ни резко отрицательных и очень масштабных спадов производства, не говоря уже о массовой безработице.

Как известно, в течение 1970-х годов советское правительство во многом под влиянием А. Н. Косыгина довольно последовательно и энергично меняло организационно-хозяйственную структуру всего промышленного комплекса страны. Основным направлением этой работы стало создание производственных и научно-производственных объединений (ПО и НПО), количество которых, по подсчетам Р. А. Белоусова, за указанный период выросло в 6 раз, а число предприятий, включенных в состав этих объединений, в 7 раз [1296] :

Как утверждал сам Р. А. Белоусов, «от таких перемен ожидали получить значительный экономический и социальный эффект». Но в процессе создания объединений проявились тенденции противоречивого характера. С одной стороны, удалось осуществить реальное единение прикладной науки и производства, провести техническое перевооружение многих предприятий, освоить новые технологические процессы и формы организации труда и т.д. Однако, с другой стороны, так и остались нерешенными многие проблемы с использованием основных фондов, рациональным подходом к капитальным вложениям и положительной динамикой роста производительности труда.

В хозяйственной практике 1970-х годов отчетливо прослеживались три основных подхода к созданию таких объединений со стороны управляющих министерств. Причем особо «популярным» стало создание небольших НПО, состоящих из ряда интегрированных НИИ, проектно-конструкторских бюро и двух-трех предприятий. Основными задачами НПО, составлявших почти 2/3 таких объединений, стали не только разработка, но и освоение новых технологий, создание нового промышленного оборудования и производство на нем разнообразных и высококачественных видов продукции. На первых порах большинство таких НПО зачастую выпускали широкую номенклатуру товаров довольно небольшими партиями. Однако, когда в конце 1970-х годов начался процесс углубления их специализации, на фоне решения проблем повышения эффективности работы и борьбы за качество продукции была серьезно сужена производственная программа таких объединений, что сразу же ударило по всему потребительскому рынку страны.

Еще одной особенностью этих пятилеток стало создание гигантских территориально-производственных комплексов (ТПК) в различных регионах страны. Первым стал создаваться Западно-Сибирский НГ ТПК, становлению и развитию которого высшее руководство страны придавало особое значение, в частности в Тюменском регионе, где еще в самом начале 1960-х годов были обнаружены огромные залежи углеводородов — нефти и природного газа, — прежде всего в районах Самотлора, Сургута, Ямбурга, Уренгоя и ряда других месторождений. Надо сказать, что в исторической науке до сих пор идет спор о том, когда же началось создание Западно-Сибирского НГ ТПК. Одни авторы, в частности В. П. Карпов, напрямую связывают этот процесс с выходом 11 декабря 1969 года известного Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об ускоренном развитии и освоении крупных нефтедобывающих и газодобывающих районов Западной Сибири» [1297] . А их оппоненты, в том числе Н. М. Пашков, А. Н. Янин, Г. Ю. Колева и В. Л. Некрасов [1298] , считают, что процесс его создания был начат еще во времена Н. С. Хрущева, когда вышли два первых Постановления Совета Министров СССР на сей счет — «О мерах по усилению геологоразведочных работ на нефть и газ в районах Западной Сибири» от 19 мая 1962 года и «Об организации подготовительных работ по промышленному освоению открытых нефтяных и газовых месторождений и о дальнейшем развитии геологоразведочных работ в Тюменской области» от 4 декабря 1963 года.

Кстати, тот же В. П. Карпов уверяет, что создание первого ТПК шло не только без подготовленной долгосрочной, но и без среднесрочной «программы развития нефтяной и газовой промышленности в этом регионе». Однако это заявление опровергают многие его оппоненты, в том числе кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК В. И. Долгих, который в качестве заведующего Отделом тяжелой промышленности ЦК полтора десятка лет курировал развитие именно этого ТПК. Он свидетельствует, что, во-первых, «стратегия освоения крупнейшей нефтегазоносной провинции на севере Тюменской области» рождалась в очень жарких спорах и столкновении «позиций Совмина, Госплана, руководства партии и представителей научной элиты», которые активно вносили все свои предложения; а во-вторых, что именно «Постановления ЦК КПСС и Совета Министров сыграли огромную роль в достижении рекордно коротких сроков становления Западно-Сибирского нефтегазового комплекса» [1299] . Огромную роль в создании этого комплекса сыграли многие специалисты, но прежде всего министр газовой промышленности и первый министр строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР (1965–1973) Алексей Кириллович Кортунов, первый секретарь Тюменского обкома (1961–1973), а затем второй министр строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности (1973–1984) Борис Евдокимович Щербина и легендарный глава Главтюменьнефтегаза (1965–1977) Виктор Иванович Муравленко [1300] . В итоге этой многоплановой и героической работы уже в 1975 году СССР добыл 491 млн. тонн нефти, впервые обогнав США, которые долгие годы занимали первую строчку в мировом нефтедобывающем рейтинге. А к 1977 году был завершен процесс создания ЗС НГ ТПК, и за период брежневского правления добыча сырой нефти и природного газа в Западной Сибири выросла в десятки раз: уже к середине 1980-х годов Западно-Сибирский ТПК поставлял народному хозяйству страны 64% нефти и 66% газа [1301] .