Чтение онлайн

Следующим этапом в продвижении этой программы стала работа над брежневским докладом на XXVI съезде КПСС, в ходе которой М. С. Горбачев сумел убедить группу спичрайтеров в составе Г. Э. Цуканова, Н. Н. Иноземцева, Г. А. Арбатова и А. Е. Бовина включить в доклад генсека «вопрос о разработке специальной Продовольственной программы», основанной «на тесной увязке сельскохозяйственного производства с промышленными отраслями, прежде всего перерабатывающей промышленностью».

Однако несмотря на то, что решение о «Продовольственной программе» было освещено решением самого съезда, против нее продолжали выступать многие члены правительства, прежде всего Н. А. Тихонов, В. Ф. Гарбузов и Н. К. Байбаков. По словам самого М. С. Горбачева, на одном из совещаний с главами Госплана и Минфина союзный премьер предельно жестко заявил им: «никаких обещаний по финансированию и ресурсам под Продовольственную программу Горбачеву не давать» [1330] .

До апреля 1982 года на разных этажах власти продолжались жаркие споры, но в конце концов был достигнут компромисс, главным образом потому, что по настоянию Н. А. Тихонова из программы был исключен пункт о создании Госагропрома СССР, который должен был «поглотить» функции целого ряда общесоюзных министерств: Минсельхоза, Минплодовощхоза, Минпищепрома, Минмясомолпрома, Минсельстроя и Госкомсельхозтехники. Как утверждал сам М. С. Горбачев, ссылаясь на информацию тогдашнего главы Сельхозотдела ЦК В. А. Карлова, такая позиция Н. А. Тихонова была во многом связана с тем, что «с чьей-то «легкой руки» по аппаратам ЦК и Совмина» был «пущен слушок, будто Агропромышленный комитет Горбачев создает «под себя», чтобы забрать под свое кураторство половину народного хозяйства страны», а в перспективе занять пост председателя Совета Министров СССР.

Между тем, когда вопрос о проведении Пленума ЦК для утверждения «Продовольственной программы» был уже решен, М. С. Горбачев смог убедить Л. И. Брежнева, что доклад по данному вопросу должен делать только он. Понятно, что это был трюк, который должен был поднять престиж этой программы. Генсек, конечно, это понимал, но тем не менее пошел навстречу «аграрному секретарю» и 24 мая 1982 года выступил на Пленуме ЦК с докладом «О Продовольственной программе СССР на период до 1990 года и мерах по ее реализации» [1331] . По итогам работы Пленума были утверждены не только сама программа, но и «пакет из шести постановлений по отдельным вопросам функционирования АПК», которые предусматривали целый набор организационных мер, в том числе создание региональных АПК и районных АПО, призванных объединить все предприятия страны, связанные с производством и полной переработкой сельскохозяйственной продукции, с производством минеральных удобрений, всей сельхозтехники и т.д.

Сам М. С. Горбачев в собственных мемуарах довольно высоко оценил результаты реализации своего детища, особенно в годы XII-й пятилетки, которая целиком пришлась на его генсекство. Однако многие ученые не склонны столь радужно оценивать ее итоги, в том числе и потому, что именно в годы его преступной перестройки наступил настоящий коллапс с продовольственным снабжением страны. Однако это уже тема для отдельного разговора и для отдельной книги.

И последнее. 30 июня — 1 июля 1982 года в ЦК на Старой площади было проведено отдельное совещание, посвященное вопросам совершенствования управления народным хозяйством страны, где ряд ораторов высказались за довольно радикальные шаги в этом направлении [1332] . Например, академики А. А. Кеерна и Н. П. Федоренко выступили с предложением организовать работу в объединениях и министерствах «на начале полного хозяйственного расчета с распределением валового дохода по долговременным плановым нормативам». А президент АН УССР академик Б. Е. Патон вообще предложил отказаться от монополии внешней торговли и «разрешить (в порядке эксперимента) крупным промышленным и агропромышленным объединениям и предприятиям выход на мировой рынок с распределением валютных ресурсов между государственным и хозяйственным бюджетами по нормативу, утвержденному Советом Министров СССР». А уже 9 сентября Л. И. Брежнев, выступая на заседании Политбюро ЦК, по выражению А. С. Черняева, «говорил критические вещи об экономике в духе записки Арбатова и Богомолова, которая перед майским Пленумом была оценена как очернительство», и контурно наметил «ряд необходимых перемен», которые А. В. Шубин оценил как будущую «программу экономических преобразований Андропова, а значит, и начального этапа горбачевских реформ» [1333] .

Как известно, буквально через день после кончины Л. И. Брежнева, 12 ноября 1982 года, состоялся внеочередной Пленум ЦК [1334] , на котором Ю. В. Андропов был избран Генеральным секретарем. О предыстории и всех обстоятельствах его прихода к высшей власти мы подробно писали в двух предыдущих наших книгах [1335] . Поэтому на страницах этой книги мы акцентируем внимание лишь на реформаторских замыслах нового лидера страны, поскольку, как метко заметил профессор А. В. Островский, «в оценке того, с какими намерениями Ю. В. Андропов пришел к власти, можно встретить диаметрально противоположные мнения» [1336] .

Так, небезызвестный «архитектор перестройки» А. Н. Яковлев уверяет, что «план Андропова по спасению социализма состоял в следующем: в стране вводится железная дисциплина…, координированно идет разгром всего инакомыслия, ужесточается борьба с коррупцией и заевшейся номенклатурой и проводится партийная чистка» с заранее приготовленным списком лиц «для арестов и лагерей» [1337] . Аналогичную оценку его планам и «реформам» давал и А. С. Черняев, который уже давно и очень искренне недолюбливал Ю. В. Андропова и не считал его предтечей М. С. Горбачева [1338] . Вместе с тем многие другие «прорабы» перестройки, прежде всего Г. А. Арбатов, были убеждены, что их патрон был настоящим реформатором и интеллектуалом, не чуждым западных ценностей [1339] . Более того, как установил А. В. Островский, именно академик Г. А. Арбатов, которого еще в конце 1950-х годов заприметил О. В. Куусинен, через своих «старых друзей», прежде всего американских (Г. Киссинджера, А. Гарримана, Д. Рокфеллера и Дж. Буша), стал необычайно активно культивировать в западной прессе образ «Андропова-либерала», способного найти общий язык с Западом [1340] .

Первым «реформаторским» актом нового генсека стало создание на базе упраздненного Отдела плановых и финансовых органов ЦК, который с осени 1975 года возглавлял Б. И. Гостев, нового Экономического отдела ЦК. Главой этого Отдела был назначен Николай Иванович Рыжков, занимавший должность первого заместителя председателя Госплана СССР и никогда до этого не работавший в партийном аппарате. По задумке самого генсека, именно этот Отдел должен был стать «мозговым штабом» по подготовке очередной экономической реформы, и потому, как вспоминал Н. И. Рыжков, Ю. В. Андропов ему прямо заявил, что во главе новой структуры «нам как раз и нужен именно такой человек», не отягощенный «идеологическими шорами», у которого был бы еще «свежий взгляд» на проблемы советской экономики [1341] . А уже 22 ноября на очередном Пленуме ЦК Н. И. Рыжков был избран секретарем ЦК по экономике, а многолетний Первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Г. А. Алиев переведен из кандидатов в члены Политбюро ЦК и назначен первым заместителем председателя Совета Министров СССР. Тогда же из-за атрофии головного мозга в отставку был отправлен и один из главных кураторов всего народного хозяйства страны, член Политбюро, секретарь ЦК А. П. Кириленко [1342] .

Тем временем где-то в середине декабря 1982 года по прямому указанию Ю. В. Андропова три отраслевых секретаря ЦК — М. С. Горбачев, В. И. Долгих и Н. И. Рыжков — приступили к работе над проектом новой экономической реформы. Эта рабочая группа, где главную роль играл М. С. Горбачев, имела неофициальный характер, поэтому их встречи никак не протоколировались, а принимаемые решения не оформлялись в письменной форме [1343] . К подготовке их проекта были привлечены несколько десятков самых разных организаций и коллективов, в том числе Институты экономики АН СССР и Институт экономики мировой системы социализма АН СССР, НИИ финансов и НИИ экономики при Госплане СССР, а также ряд закрытых структур, где работали чекисты, в частности один из секторов Института социологии АН СССР [1344] . Причем, по свидетельству М. С. Горбачева, на сей раз они не гнушались идей и наработок «диссидентов» от экономической науки, таких как В. А. Тихонов, А. И. Анчишкин, А. Г. Аганбегян, О. Т. Богомолов, С. А. Ситарян, Т. И. Заславская, Л. И. Абалкин, Н. Я. Петраков, Р. А. Белоусов и др., которые были убеждены, что главная причина кризисных явлений в советской экономике связана с тем, что мы, по существу, «проглядели» новый этап научно-технической революции.

При этом надо признать, что разные мемуаристы по-разному трактуют сам замысел очередной экономической реформы. Так, Н. И. Рыжков считает, что поначалу речь шла о подготовке проекта «долгосрочной программы кардинальной перестройки управления народным хозяйством», которая подразумевала решение следующих ключевых проблем: децентрализации управления, существенного укрепления всей исполнительской дисциплины и повышения роли экономических стимулов в народном хозяйстве страны [1345] . Правда, уже позднее в беседе с профессором А. В. Островским он указал на то, что «нам было предложено подготовить проект перехода к многоукладной рыночной экономике», предполагавшей «создание рядом с государственным и частного сектора» [1346] . Правда, Николай Иванович тогда, увы, не уточнил, когда такая задача была поставлена генсеком — то ли сразу в декабре 1982 года, то ли позже — только весной 1983 года. Хотя в своих мемуарах он писал, что уже «в начале 1983 года эти крамольные мысли стали обретать плоть, оказавшись в основе долгосрочной программы кардинальной перестройки управления народным хозяйством» [1347] . При этом другие мемуаристы — Л. И. Абалкин, Т. И. Корягина, А. И. Вольский и М. Л. Бронштейн — уверяют, что изначально речь шла именно об идеях конвергенции, возрождения нэповских начал многоукладной экономики, создания концессий и кооперативов [1348] . Более того, как утверждал бывший американский посол в Москве Джек Мэтлок, на момент смерти Ю. В. Андропова под его прямым патронажем было подготовлено «около 120 исследований», которые «и составили основу программы ограниченных реформ, явленную миру на апрельском Пленуме в 1985 году» [1349] .

Тем временем в конце марта 1983 года в главном партийном журнале «Коммунист» была опубликована статья Ю. В. Андропова «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР», где генсек, преломляя современные проблемы строительства социализма через марксистское учение, откровенно заявил, что объективный характер экономических законов «требует избавиться от всякого рода попыток управлять экономикой чуждыми ее природе методами», о чем уже не раз предостерегал сам В. И. Ленин, говоривший «об опасности, которая кроется в наивной вере иных работников, будто все задачи социалистического строительства можно махом решить коммунистическим декретированием». Более того, он, по сути, дезавуировал прежнюю идею непосредственного перехода к коммунизму, заменив ее идеей «совершенствования развитого социализма», подчеркнув при этом, что «наша страна находится в начале этого длительного исторического этапа, который, естественно, будет знать свои периоды и свои ступени роста». А чуть позже, уже на июньском Пленуме ЦК [1350] , ряд положений этой статьи найдут свое развитие в выступлении Ю. В. Андропова, где он буквально заявил о том, что, «если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли его закономерности, особенно экономические. Поэтому порой мы вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок». Для многих слова генсека стали откровением, но «посвященные» люди ничуть не удивились этому пассажу, поскольку знали, что новый генсек не считал советское общество социалистическим. Так, тот же первый зам. министра иностранных дел СССР Г. М. Корниенко, уже давно работавший с Ю. В. Андроповым по «разоруженческой тематике», в своих мемуарах привел одно из его высказываний, которое зримо показало реальное отношение генсека к советскому общественному строю: «Какой там, к черту, «развитой социализм», нам до простого социализма еще пахать и пахать» [1351] .

Надо сказать, что вопрос об авторстве этой статьи, с которой, по словам Г. А. Арбатова, «идейно и началась перестройка» [1352] , до сих пор не прояснен. Так, по заверению В. А. Печенева, бывшего тогда помощником К. У. Черненко, первоначально она готовилась для Л. И. Брежнева. Однако другие авторы отрицают этот факт. Например, академик Л. И. Абалкин говорит о том, что еще до смерти Л. И. Брежнева он был включен в состав рабочей группы, которая писала эту статью именно для Ю. В. Андропова. А тогдашний главный редактор «Коммуниста» Р. И. Косолапов уверяет, что такая рабочая группа была создана уже самим Ю. В. Андроповым, занявшим к тому времени пост генсека [1353] .