Ложь
Шрифт:
– Джонни, замолчи, прошу тебя.
– А ты знаешь, что я хочу сказать?
– Не сегодня, Джонни… Ничего не говори мне… Подожди, прошу тебя… Не сегодня…
– Я люблю тебя, Вероника… Люблю!.. И не могу больше молчать! – Джонни пылко сжал ладони девушки в своих руках, ища взглядом глубину ее черных зрачков, спрятавшихся за опущенными ресницами. Вероника молчала: под бледным лунным светом она казалась холодной, словно статуя.
– Вероника, почему ты молчишь? Ответь мне.
– Я просила тебя замолчать, умоляла подождать, не говорить ничего... только не сегодня, не сегодня... Оставь меня, Джонни!
– Оставить?
– Не обижайся, и не воспринимай все в штыки. Пойми, ты застал меня врасплох… Я так потрясена твоими словами, что…
– Этого не может быть, Вероника, все не так. Если ты просила меня ничего не говорить, значит, знала, что я хотел признаться тебе в любви. Ты просила меня замолчать, потому что хотела отказать мне, отвергнуть меня.
– Именно этого я и не хочу, Джонни, не хочу отвергать тебя. Ты был так добр со мной! Ты достоин того, чтобы тебя любили, Джонни, ты такой милый...
– Вероника… ты хочешь сказать, что я добрый, милый, достойный любви, но ты не можешь полюбить меня, так? Что ты отвергаешь мою любовь и не хочешь быть моей женой?
– Джонни, я знаю цену твоим словам и любви, которую ты мне предлагаешь… Я знаю глубину твоей души и верности...
– Но ты меня не любишь.
– Я люблю тебя, но как брата…
– Вероника…
– Возможно, люблю с чуть большей нежностью, уважением, благодарностью…
– Тебе не за что благодарить меня, разве что простить за то, что был слеп и не понял, что всего этого мало, чтобы желать твоей любви.
– Джонни, прошу тебя, хватит… Не говори глупости. Я же сказала, что считаю тебя самым лучшим мужчиной на свете, самым очаровательным и самым прелестным созданием на земле…
– Хм, созданием… сущим ребенком, верно?.. Маменькиным сыночком…
– Баловнем судьбы и родителей, и это хорошо. Тебя нельзя упрекнуть, ты заслуживаешь это, а я…
– Ты любишь другого?..
– Нет, Джонни…
– В таком случае, что удерживает тебя?
– Множество вещей, Джонни… Ты подумал, например, о том, что скажут твои родители?
– Отец знает о моей любви к тебе и рад этому.
– А тетя Сара?..
– С мамой придется повоевать… Я дам ей бой и одержу победу!
– Не так легко, как ты думаешь. Если ты скажешь маме, что хочешь жениться на мне, то, как нельзя больше, огрчишь ее.
– Ну и пусть, пусть так! Мама несправедлива, и будет очень печально, если она станет упрямиться и стоять на своем, но это меня не остановит. Мне не хватает решимости в других делах, но хватит, чтобы защитить и безумно любить тебя.
– Джонни… ты – очень славный, но…
– Если ты не любишь всем сердцем другого, то ради чего отвергаешь меня? Позволь мне идти рядом с тобой, обожать тебя, бороться до тех пор, пока я не завоюю твое сердце… Если ты меня не любишь, то не отвечай прямо сейчас, я подожду… Если нужно, я смогу ждать, надеяться и молчать…
– Джонни…
– Сейчас уже я прошу, нет, умоляю тебя… Не отвечай мне, не говори ничего. Позволь мне любить тебя, дай возможность тебя завоевать… смотри на меня как на друга, как на брата, а я буду бороться за твое сердце, чтобы когда-нибудь ты полюбила меня, как я тебя люблю… Пылко!.. Всей душой! – Джонни наклонился, чтобы поцеловать девушке руку.
– Хорошо, – потрясенная и растроганная Вероника боролась со слезами, – я согласна… но с одним условием. Мы – только друзья, друзья и не больше. Отныне мы станем чаще вращаться в обществе. Ты начнешь общаться с другими девушками и дашь мне общаться с другими молодыми людьми, а если через полгода ты скажешь, что по-прежнему любишь меня также сильно, как сейчас, если решишь, что только со мной сможешь быть счастлив, я постараюсь сдлать тебя счастливым.
– Вероника, любимая, жизнь моя!
– Тише, Джонни!.. Не так. Друзья не целуются в губы. Ты должен оставаться таким же благоразумным, каким был до сих пор, и даже стать чуточку серьезней.
– Как я люблю тебя, моя королева, мучительница моя, – Джонни снова осыпал поцелуями руки любимой, однако пылкие поцелуи не доходят до сердца Вероники, заставляя его бешено биться. В сердце девушки уже другой. Вероника начала мечтать о других глазах и других губах…
***
– Как Вы находите этого? – поинтересовался у Деметрио Джонни.
– Восхитительный чистокровка, – ответил тот.
– Это – любимый конь Вероники.
– Для девушки он слишком горяч.
– Но не для нее. Позже Вы увидите, как она с ним справляется. Вероника – непревзойденная наездница, – пояснил Джонни, а затем повернулся к одному из конюхов. – Что касается нас, Эстебан, вели оседлать для гостя вот этого гнедого, а для меня бурого.
На часах около семи. Кажется, что этим ярким утром природа ликует и поет от жарких поцелуев золотистого солнца Рио.
В конюшне семьи Кастело Бранко есть все необходимое для верховой езды, в том числе отменные лошади на любой вкус. Конюхи благаговейно сновали взад и вперед, пока Джонни и Деметрио выбирали себе лошадей.
– Да, у этих двоих превосходная стать, – согласился Сан Тельмо, – однако на днях, я увидел в деннике непокорного и довольно дикого гнедого жеребца. Мне хотелось бы поехать на нем.
– Вы, верно, говорите о Султане. Он, действительно, превосходен. Плохо только то, что это конь Вероники. Отец купил его, восхитившись великолепной статью жеребца, или вообразив себе, что из Америки я вернусь ковбоем. По правде говоря, я сидел на нем всего один раз, и это были скверные минуты.
– Возможно, следовало пустить его вскачь, промчаться немного карьером… Если Вам не суть важно, дайте его мне…
– Я не возражаю, но замечу, что это строптивый конь, а мы едем с девушками...
– Нужно быть предусмотрительными, когда имеешь дело с такими отважными девушками, как Вероника де Кастело Бранко… Ни этот прекрасный бурый, на котором поедете Вы, ни гнедой, которого Вы хотите дать мне, не сравнятся с лошадью Вашей кузины. Ее жеребцу они не соперники, а вдруг он взбунтуется?