Ложь
Шрифт:
– О, черт!
– Не прерывайте меня, выслушайте до конца. Я знаю, что проиграл. И пусть я выгляжу жалко, не умея проигрывать, я не хочу быть трусом и попробую исправить все пусть и в самую последнюю секунду.
– Джонни, – начала Вероника, но он не дал ей договорить.
– Не бойся, Вероника, – прервал кузину Джонни, – ничего не случится. Через несколько минут ты уедешь отсюда, и он станет твоим полновластным господином. У меня не будет права даже смотреть на тебя, если он запретит, но, пока что ты под крышей нашего дома, и пока что я твой родственник... Так вот я хочу сказать сказать тебе по-родственному, а не как грустный, любящий мужчина, не сумевший вовремя отстоять тебя, чтобы потом лить слезы…
– Ради Бога, Джонни, замолчи, на нас все смотрят...
– Никто не запретит сказать мне то, что я должен сказать тебе и ему. Да-да, Вам, Сан Тельмо... Вы – счастливый человек, инженер, и счастье Вероники – в Ваших руках. Вы целиком и полностью отвечаете за нее, и, если Вы сделаете ее несчастной, я сумею спросить с Вас за это. За жизнь Вероники Вы ответите своей собственной жизнью!
– Хватит, Джонни, довольно!..
– А тебе, Вероника, я должен сказать только одно: “Прости меня”. Прости за то, что говорил, за то, что делал, за то, что причинял тебе боль. Прости меня за все из сострадания к моей любви, – Джонни быстро наклонился, поцеловал ей руку, повернулся и пошел обратно по длинному коридору, и почти сразу же к молодоженам подошли дон Теодоро и донья Сара.
– Вероника, Деметрио, что здесь происходит? – спросил подошедший первым дон Теодоро.
– Ничего, дон Теодоро. Джонни прощался с нами и извинился за то, что был нездоров и не смог прийти в церковь. Он от всего сердца пожелал счастья своей кузине. Вероника, как Вы видите, весьма взволнованна… Тяжело осознавать, что рвутся семейные узы. Прощания всегда грустны…
– Что случилось, Вероника?
– Деметрио уже сказал тебе, дядя. Джонни попросил прощения, и пожелал мне счастья. Это так взволновало меня. Правда, я не успела ему ответить. Передайте от меня Джонни, что я люблю его как брата, и что до конца жизни я буду молиться, чтобы он был счастлив…
– В чем дело? – поинтересовалась донья Сара. – Все смотрят сюда. Мне кажется, нам всем нужно быть чуточку сдержаннее. Вероника, ты не должна забывать, что весь цвет общества Рио смотрит на тебя... Вытри слезы…
– Не беспокойся, тетя, мои бестактные выходки в особняке Кастело Бранко уже закончились. К тому же, даже счастливые невесты обычно утирают слезинки…
– У тебя есть все причины, чтобы быть счастливой невестой. Спустись вниз, чтобы попрощаться с Вирхинией. Несмотря ни на что, она хочет поцеловать тебя…
– Нет, тетя, мы выйдем через дверь, ведущую в парк. Там нас поджидает машина, правда, Деметрио?
– Да, вероника, но, если ты хочешь…
– Прости меня, тетя, но поцелуй Вирхинии я не вынесу. Это выше моих сил. Прощай, дядя! –Взволнованная Вероника бросилась в объятия дона Теодоро, который крепко обнял ее, и в тот же миг все благородство и величие ее души выплеснулось в одном глубоком искреннем и открытом взгляде, направленном на тетю.
– Тетя Сара, спасибо Вам за все. Возможно, когда-нибудь я смогу сторицей оплатить Вам свой долг, чтобы Вы смогли думать обо мне по-другому.
– Я от всей души была бы рада этому, доченька… Но как бы то ни было, я желаю тебе огромного счастья. И Вам тоже счастья и удачи, инженер.
– Спасибо, сеньора, но я не верю в удачу, я верю только в судьбу, в неумолимо-безжалостный рок.
Вероника и Деметрио ушли по-английски, не прощаясь. Машина катилась по многолюдным улицам большого города, окрашенного предзакатным солнцем в красно-желтые тона.
От пережитого волнения голова Вероники устало опустилась на плечо Деметрио, который сидел все так же неподвижно, не имея сил оттолкнуть ее, и сдерживая жгучее желание заключить жену в объятия и покрыть ее поцелуями. Он безмолвно проклинал судьбу, жаждая напиться из отравленного источника.
Глава 14
– Беги же, ну!.. Беги быстрее!.. Святой отец ждет тебя…
– Да иду я, иду… Сколько ни бегай, а помрешь в тот же самый день. – Смуглый, рослый, крепкий, словно вырезанный из кряжистого красного дерева, индеец из племени тупи, не убыстряя шага, шел за молоденькой индеанкой. Они пересекли площадь, прошли мимо речных причалов и оказались у неказистой деревянной баптистской церквушки, покрашенной в белый цвет. К церквушке был пристроен крохотный домишко из необожженного кирпича и тростника размерами чуть больше индейских хижин, служивший преподобному Вильямсу Джонсону жилищем.
– Поторапливайся, святой отец спешит... очень сильно спешит… Он велел мне дождаться тебя на берегу реки и быстрее отвести к нему. Да шевели же ногами, старый кайман, а не то не видать тебе денег на огненную воду! – подгоняла индейца Аеша.
Индеец тупи все также неторопливо продолжал свой путь к дому преподобного Вильямса Джонсона, с удовольствием поглядывая на девчушку своими темными глазами.
– У преподобного есть для тебя хорошая работа, но, если ты не поторопишься, он отдаст ее другому, – пригрозила она.
Пройдя почти полсотни метров, индеец остановился и незаметно покосился на широкую и глубокую реку, с зелеными тенистыми берегами. Там, к одному из причалов была привязана его длинная пирога. В окружении утлых лодчонок и крошечных каноэ она казалась океанским лайнером.
– Никто здесь не справится с моей работой, – бесстрастно возразил индеец.
– Преподобный! Святой отец! – окликнула пастора девчушка. – Я привела тебе индейца Игуасу! А ты подожди у двери, – обратилась она к индейцу, – не грязни пол…
– У меня чистые ноги, – все так же невозмутимо огрызнулся он, – а если наслежу, не беда, ты его помоешь.
– Ну наконец-то! Входите скорее! – пригласил индейца преподобный, появляясь в проеме двери, отделяющей гостиную от церкви. Святой отец, пожалуй, ничуть не изменился: все тот же черный, наглухо застегнутый жилет, тщательно вычищенная сутана, и спокойные, ясные, синие глаза на гладко выбритом лице, поглядывающие на мир с добротой и интересом. – Мы со вчерашнего дня ждали, когда Вы приплывете. Проходите и садитесь. Я – преподобный Вильямс Джонсон, и мне необходимо договориться с Вами об одной важной поездке.
– Я лучше постою, святой отец. Моя пирога на воде, и мы можем отплыть, когда ты скажешь.
– Поплыву не я, а один мой друг.
– Твоя индеанка не сказала мне об этом… Я думал, что поплывешь ты.
– Речь идет как раз о хозяине Аеши, компаньоне господина Ботеля.
– Владельца большой залежи?..
– Да. Так вот, ты должен будешь отыскать в Куябе этого самого совладельца залежи. Три дня тому назад я получил письмо, в котором он сообщал о своем приезде. Отплывай немедленно, и непременно найди его. Говорят, твоя пирога самая большая из всех, что плавают по этой реке…