Чтение онлайн

– Моя жена очень устала, а я намерен сей же час продолжить путь.

– Вы не в себе, дгуг мой? Такое путешествие ужасно.

– Мне отлично это известно, месье

Бело, ведь я проделал этот путь уже дважды. Если бы этот проклятый Игуасу появился вовремя, мы были бы уже в пироге.

– Кажется, Вы с мадам Сан Тельмо договогились убить себя.

– Что?

– Успокойтесь, дгуг мой. Ваш индеец появится, когда ему заблагогассудится. Так поступают все индейцы. А пока, позвольте мне засвидетельствовать мое почтение мадам Сан Тельмо.

– Мы очень спешим, господин Бело.

– У Вас оггомный багаж. С ним вы не сможете подняться по геке вплавь. Будьте благогазумны, месье. Вы не пгиживетесь в здешних кгаях, если будете спешить. Вот видите, вы опять гассегдились. Не стоит все воспгинимать так близко к сегдцу.

– Господин Бело!

– Успокойтесь, и смотгите на жизнь философски… Я велю найти этого самого Игуасу, или кого-нибудь дгугого вместо него. Вы не знаете этих людей, так что положитесь на меня. А пока что, идемте в отель. Вы не можете запгетить мне принести ужин мадам Сан Тельмо. А что до Вас, счастливый муж, у Вас еще будет вгемя побоготься с Куябой.

Бело подхватил Сан Тельмо под руку и потянул за собой. Деметрио машинально, не сопротивляясь, пошел за французом. Он был даже рад тому, что ему не придется оставаться наедине с Вероникой, этой креольской Венерой с божественным телом, жаркими алыми губами, огромными, бездонными, страстными глазами, еще более темными от печали, но такими роковыми и притягательными.

* креол – в латинской америке любой потомок конкистадоров

По периметру огромного внутреннего двора отеля “Сан Педро” протянулись четыре просторных галереи с расставленными на них маленькими столиками, образуя обеденный зал. Музыканты исполняли машише, и радостные нотки народного танца наполняли весельем атмосферу этого удивительного вечера. [прим: матчиш (Машише) – бразильский городской парный танец, а также музыкальный жанр, известный как “бразильское танго”]

Между украшенными экзотическими цветами столиками сновали нарядные официанты в безупречно белой униформе.

За одним из столиков, стоящих на отшибе и отделенном от прочих тонкими побегами ареки и широкими сочными листьями гигантской маланги, сидела Вероника. [прим: арека, маланга – тропические растения]

– Какой чудесный случай толкнул Вас в эти дикие кгая, мадам Сан Тельмо? – поинтересовался Бело, в четвертый раз наполняя бокалы шампанским. – Мне кажется, во всей Куябе будет мало шампань, чтобы отметить это событие.

Собрав силы, Вероника любезно улыбнулась в ответ на комплименты гостеприимного и галантного хозяина.

– Вы называете мою женитьбу случайностью, господин Бело? – не слишком учтиво отозвался Сан Тельмо.

– Ну что Вы, конечно, нет, ведь Вы бы мне этого не пгостили, не так ли, дгуг мой? К тому же, увидев утгом Вашу жену, я сгазу сказал Вам, что Вы счастливейший в Бгезиль человек. Пгосто не вегится, насколько Вам повезло. Неважно, где жить с такой женой, хоть и в чащобах сельвы, ведь одно только пгисутствие мадам Сан Тельмо пгевгатит любую жалкую лачугу в самый лучший пагижский отель на пгоспекте Опера. Позвольте мне пгоизнести тост в Вашу честь, мадам!

– Мне кажется, достаточно.

– Я собирался сказать Вам то же самое. У Вас отменное шампанское, господин Бело, но не следует им злоупотреблять.

– Вам позволительно говогить так, дгуг мой. Когда мы встанем из-за стола, Вы отпгавитесь в блаженный гай, ну а мне останутся только мечты, навеянные шампань… Игнасио – крикнул Бело, подзывая официанта. – Игнасио, откгой еще бутылку, естественно, из моего запаса…

– Прошу Вас, довольно, месье Бело, – попыталась урезонить француза Вероника.

– Мадам Сан Тельмо, пгошу у Вас чуточку состгадания к бедному изгнаннику-фганцузу, котогого Вы наполнили воспоминаниями и тоской по его годному Паги.

– Не стоит преувеличивать, прошу Вас…

– Пгеувеличивать?.. Я едва могу выгазить свои чувства. Ваша утонченная кгасота, изысканность, ваша элегантность делают Вас достойной того, чтобы быть фганцуженкой.

– Отдаю должное Вашим соотечественницам, месье Бело, – грубо прервал француза Сан Тельмо, сжав в кулаке салфетку, и его учтивые слова прозвучали угрожающе и зло, как вызов на дуэль, – но женщины нашей страны не хуже, и Вероника тому примером.

– Вегоника… Чудеснейшее имя, – улыбнулся француз, пребывая в лучшем из миров, – смелое, но теплое, достойное такой женщины, как Вы. Какая у Вас была фамилия до замужества, мадам Сан Тельмо?

– Кастело Бранко.

– О-ля-ля! Как Вы сказали? Кастело Бганко? Уж не те ли, часом, что живут в Гио-де-Жанейго? Дон Теодого, банкиг, не годственник Вам?

– Я – его племянница.

– О, мон дьё, подумать только! Боже мой, но это значит, что знаменитый капитан Гобегто де Кастело Бганко, тот самый, что выступал на стогоне племен Альто-Амазонас, и погиб на известной всем дуэли, тоже доводился Вам годней. Кем же?

– Он был моим отцом.

– О-о-о, мадам Сан Тельмо, стагый пагизьен не утгатил нюх. Чутье меня не подвело. Кгепкая погода и сильный хагактер не солгут. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, Вы – настоящая дама. И в самом деле, месье Сан Тельмо, Вы, должно быть, маг, чудотвогец, гипнотизег… Только так можно объяснить…

– Довольно, месье Бело! – Деметрио вскипел. – Всему есть предел и Вашим комплиментам тоже; думаю, Вы уже перешли черту.

– Деметрио! – укоризненно воскликнула Вероника.

– Пусти меня.

– Минутку, мон дгуг!

– Хватит. Мы бесконечно благодарны Вам за ужин, за шампанское, за Вашу любезность, но нам пора идти… Вероника очень устала.

– Да-да, конечно, но в этом ужасном плавании в пигоге она устанет до смерти…

– О, боже, – скрипнул зубами Деметрио.

– Я понимаю, что из-за печени у Вас очень сквегный характер. Мне, пгаво, жаль, но пгавду нужно говогить всегда, какой бы гогькой она ни была. Таков мой пгинцип. Игнасио, пгинеси еще шампань.