Чтение онлайн

На мостовой перед лавкой Миккеля стоял стол. На нем кружка, а в ней две ложки. На черенке одной из них был вырезан ворон. Вторая была украшена острыми листочками.

— Это мои. — Янис взял ложку с вороном. — Вот эта была у Фрида с собой, она лежала у него в мешке, когда… — Не договорив, он стал крутить ложку в руке. У ворона были глаза-бусинки и длинный клюв. «Как будто он прямо на тебя смотрит, — говорил Фрид. — За него мне дадут целый шмат смальца».

Из лавки вышел сам Миккель.

— Доброго дня, — поздоровался он. — Сразу видно, молодые господа знают толк в хороших вещах. Тут большое мастерство, видите? Перышко к перышку, и при этом ничего лишнего.

— Их сделал я, — прервал торговца Янис.

Миккель неуверенно улыбнулся.

— И чувство юмора у вас тоже есть.

— Это он их сделал, — подтвердил Эвер. — И теперь ему нужно кое-что спросить.

— Я за них заплатил. — Торговец аккуратно взял ложку у Яниса из рук и поставил обратно в кружку.

— Кто их принес? — приступил к расспросам Янис.

— Дабберталь. Как обычно.

— Схенкельман. Я так и думал. В войлочной шапке, а когда улыбается…

— То выглядит так, — подхватил Эвер и скривил рот.

— Похоже, это он и есть, — согласился Миккель. — Он человек странный, и я не удивлюсь, если он называет себя то так, то эдак. Но товар у него хороший, ложки то есть, и если я у него их не куплю, то он пойдет на соседнюю улицу, в лавку Тобера. — Он поднял кружку и прижал ее к животу, будто хотел уберечь. — Всё ведь в порядке? Я никогда и не сомневался, что… Он приносит их уже несколько лет, у меня на них есть покупатели.

— Ложки с птицами, — начал перечислять Янис. — И с цветами, и с лисичкой, и с оленем, такая длинная.

— Да, да! — закивал Миккель. — И все очень красивые. Но вот зелье его целебное плохо продается. А он заставляет меня брать его в нагрузку. Продает ложки, только если я возьму и бутылки тоже. Снадобье-то хорошее, хотите попробовать? Я и сам им пользуюсь много для чего, а жена моя так вообще от подагры вылечилась. Жаль только, что покупателя на него нет. Сейчас ведь все хотят только то, что доктор пропишет.

Он поставил кружку и быстро вернулся в лавку. Вскоре он вышел с бутылкой. Ярлык был замызганный, но буквы всё-таки можно было разобрать: «Сретство от каждадневных недугов. Изгатовлено по сикретному рицепту, состаящему из знаний и лутших трав».

— Кто учил этого Схенкельмана писать? — хмыкнула Силка.

— Он не самый умный человек, — согласился Миккель. — Пытался всучить мне еще кроличьи шкурки, будто я не знаю, что от этого товара одни неприятности. Я ему так и сказал. А он заявил, что найдет другого покупателя, за воротами.

Янис вновь взял из кружки ложку с вороном и спросил:

— Когда он здесь был? Когда принес вот эту?

— Пару дней назад. — Миккель обеспокоенно смотрел на ложку. — А сегодня заходил сообщить, что продавать больше не будет. Пытался мне доказать, что я ему что-то должен, но это неправда, я с ним давно расплатился. У него при себе были два навьюченных ослика. Сказал, что пойдет искать счастья в других краях, а от Долмерстеда, мол, его уже с души воротит. Но, по-моему, наоборот: это от него тут всех воротит. Понаделал долгов, его уже собирались побить…

— Долгов? — переспросил Янис.

— Это если вы должны заплатить, а денег у вас нет, — объяснил Миккель. — Вы с этим, небось, сроду не сталкивались, а то бы не спрашивали. Схенкельман, как вы его называете, жил на широкую ногу за чужой счет. Раньше, когда приходило время платить, ему всегда удавалось обманом да хитростью выпутаться, но в какой-то момент у людей всё равно наступает прозрение, и они перестают верить. — Он забрал ложку у Яниса. — Но если эти ложки сделали вы… Вы же не пошутили? Если это вы их сделали, то и прекрасно, Схенкельман нам больше не нужен. Знали бы вы, как хорошо они продаются. Вот только… надеюсь, я не обижу вас, если скажу, что их стоило бы дополнительно пошкурить и чуточку смазать пчелиным воском?

Янис не стал дослушивать до конца, а пошел по Тыльной улице дальше.

— Ложки с животными! — крикнул Миккель ему вслед. — Их лучше всего берут. Цветы и листочки покупают похуже!

На следующем перекрестке из лавки неожиданно вышла женщина с целой охапкой мётел под мышкой. Янис ее обошел, но споткнулся о камень, упал и так и остался сидеть на мостовой, закрыв лицо руками.

До него только сейчас дошло, что Схенкельман уже покинул город навсегда. Сейчас он, наверное, идет по лесу, с Камешком и вторым осликом, коричневым. Только в какую сторону? Сколько раз Схенкельман ходил дорогой от ущелья до города? И из города до ущелья? Он ходил меняться с Фридом. А иначе откуда бы у него оказались Янисовы ложки? Фрид и Схенкельман были знакомы много лет!

Янис убрал руки от лица и стал бездумно пялиться на ноги прохожих. Сапоги и ботинки, юбки и штаны — все куда-то торопятся. Совсем рядом с ним стояла Силка. Перепачканный подол ее платья прилип к сапожкам. А вот и ноги Эвера, линялые штанины с висящими по низу лохмотьями. Янис сидел и смотрел — на эти лохмотья, на грязный подол. Вдруг он почувствовал морду Локи у своей щеки.

— Вставай, — обратился к нему Эвер.

— Ну же, — присоединилась Силка.

Эвер потянул его за рукав.

— Всё уже в прошлом. И Схенкельман, и Фрид, и остальное. Теперь об этом надо забыть. Ты ведь Холдерлинг! Скажите и вы что-нибудь, молодая госпожа, скажите ему, что он Холдерлинг и что надо обо всём забыть. И ложки теперь уже тоже можно не делать, незачем.

Янис дал себя поднять.

— Схенкельман ушел сегодня утром, — сказал он. — Я еще успею его догнать? Если выйду прямо сейчас?

— А зачем тебе? — ответил Эвер вопросом на вопрос. — Надо радоваться, что мы от него избавились.

— В какую сторону он пошел? — Янис вернулся к лавке Миккеля. — Эй? В какую сторону?

Миккель вышел на улицу со стаканом.

— Вы про Дабберталя? Не знаю, господин. Может, через Северные ворота, а может, и через Южные, ничего не могу об этом сказать. Ушел искать счастья в другом месте, с его слов, вот и всё, что я знаю. — Он плеснул на донышко травяного зелья из бутылки. — Вот, сделайте глоточек. Жена говорит, хорошо успокаивает нервы.

Янис махнул рукой.

— В ту сторону? — Он схватил Локу за ошейник и потянул ее к площади. — Ну же! Давай! — крикнул он, чтобы убедить самого себя. Добравшись до края площади, он засомневался. Где Северные ворота? А где Южные? Как назывались те, через которые они с Эвером вошли в Долмерстед?