Чтение онлайн

Иветт оглушённо молчала.

— Когда Эдмунд рассказал, что ты подружилась с девушкой, точь-в-точь на тебя похожей, да ещё и родившейся с тобой в один день, я чуть с ума не сошла! — не дождавшись ответа, снова заговорила госпожа Сен-Моро.

— Папа… — встрепенулась Иветт, снова обретя дар речи. — Папа всё знает?..

Виконтесса подавленно кивнула.

— Да. Сначала, при встрече, он подумал, что вторая девочка… ты, Гвеннет — кузина Иви, внебрачная дочь моего брата, поэтому вы так похожи. Хотел написать ему… Я не знала, что мне делать! Сказала, что напишу сама… Но о чём я могла теперь просить?! Я всё-таки написала брату, рассказала всё. Надеялась, вдруг он что-нибудь придумает, найдёт, что сказать!.. Но когда от него пришло ответное письмо, я поняла, что я в тупике, выхода нет…

Леди Сен-Моро зачем-то выудила из складок платья смятый лист бумаги, будто полагала, что её слова нуждаются в доказательствах. А может, ей просто нужно было на чём-то сосредоточиться, чтобы перевести дух, снова собраться с силами.

Тяжёлое молчание затянулось, и скоро Иветт не выдержала бездействия. Подойдя к матери, она решительно забрала послание у неё из рук.

— Разреши мне прочесть.

Леди отрицательно качнула головой, не то отказывая, не то не советуя этого делать, но Иветт оставила этот жест без внимания. Видя, что подруга упрямо принялась за чтение, Гвен тоже подошла ближе, заглянула ей через плечо. Никто её не одёрнул.

«Дорогая сестра… Очень жаль… Кто бы мог подумать, что всё так обернётся… Ведь казалось, всё проделано аккуратно, концов не найти… Пожалуй, есть доля и моей вины…» — Гвен быстро пробежала глазами первые строки со словами сочувствия и сожаления о том, что тайна оказалась под угрозой.

«Нужно было самому контролировать всё от первого до последнего шага, но я доверил дело акушерке, — писал дальше брат госпожи Сен-Моро. — Я нашёл её сейчас, заставил всё рассказать, и поверь мне, эта жадная дрянь поплатилась за нарушение договора! Я ведь тоже ничего не знал о близнецах. Действительно не знал, сестра.

Эта подлая ненасытная женщина всех нас обвела вокруг пальца. Ей было поручено к нужному сроку найти подходящего ребёнка, и мне казалось естественным через неё же передать деньги. Часть предназначалась ей самой, за услуги, а часть она должна была вручить матери младенца. Поверь мне, я не поскупился, никто из них не должен был остаться обижен!

Однако когда акушерка поняла, что младенцев будет двое, она решила обмануть всех и оставить все деньги себе. Она призналась в этом теперь, на допросе. Она опоила мать близнецов, чтобы та не знала, что родила двоих, а потом отдала ей одну из девочек и сказала, что сделка отменяется, ребёнка передумали покупать. Мы получили второго младенца, акушерка — деньги, предназначенные для их матери.

Я признаю свою вину, сестра, нельзя было доверять кому-либо в таком деле. Но, согласись, случившееся никак невозможно было предугадать. Ведь рождение близнецов — крайне редкий случай!

Я не знаю, нужно ли тебе это, но чтобы хоть как-то искупить свою вину, я разузнал всё, что касается этих девочек. Их настоящая мать — простая грубая крестьянка, но отец — главнокомандующий войсками в доверенной мне провинции. В то время он ещё не занимал такой высокой должности и по делам службы вынужден был часто разъезжать по деревням провинции, в одной из них ему и приглянулась эта женщина.

Он в высшей степени достойный человек, выходец из древнего влиятельного рода, верный подданный империи и отличный знаток военного дела. Возможно, эти сведения хотя бы немного успокоят твоего супруга. Конечно, никто не заменит родного ребёнка, но он, по крайней мере, может быть уверен, что у вашей Иветт хорошая наследственность, в ней течёт благородная кровь.

Ты ведь понимаешь, сестра, что тебе придётся открыться своему мужу? Я хотел бы помочь тебе избежать разоблачения, но не вижу иного выхода. Пойми, я не могу ставить под угрозу свою репутацию и свою семейную жизнь, даже ради тебя не могу солгать и назвать вторую девочку своей, объяснив их сходство якобы двоюродным родством.

Если твой супруг спросит, мне придётся или сообщить правду, или сказать, что мне ничего не известно. Тут я поступлю, как ты скажешь, но не сомневаюсь, что если Сен-Моро задался целью что-то выяснить, он так или иначе докопается до сути. Именно поэтому советую тебе не откладывать неизбежное и признаться самой, может, тогда получится сохранить между вами добрые отношения.

К тому же, если твой муж начнёт серьёзное расследование, о деле могут узнать посторонние, а я не сомневаюсь, что никто из вас не захочет гласности. Такие истории должны оставаться в кругу семьи. Насчёт кровного отца девочек не беспокойся, с его стороны разоблачение не грозит — о существовании одной из дочерей он знает, но никогда не участвовал в её жизни и никогда не признает её своей. Жена не простила бы ему подобного, а он дорожит семьёй…»

Гвен отстранилась, не став дочитывать послание.

Иветт коротко, надрывно всхлипнула и смяла письмо.

— Никто не заменит родного ребёнка… — срывающимся, ломким голосом повторила она одну из строк. — Папа тоже так думает? Что он тебе сказал?

Госпожа Сен-Моро поёжилась, будто ей стало зябко, и обхватила себя за плечи. Она стояла, отвернувшись к окну, и, услышав вопрос дочери, не обернулась, не нашла в себе сил.

— Он почти не стал со мной разговаривать, когда всё услышал… Он отправил меня сюда, сказал, вы должны узнать от меня… А сам куда-то уехал. Не сказал, куда, надолго ли, ничего не сказал!..

Иветт стиснула руки, так что пальцы побелели, но когда через несколько минут она снова заговорила, голос прозвучал твёрдо и почти спокойно.

— Я поеду домой. Ты ведь сейчас собираешься туда вернуться? Я поеду с тобой и буду ждать… отца. Я должна его увидеть!

Леди Сен-Моро вздрогнула, как от испуга.

— Нет, не стоит… Неизвестно ведь, когда он появится, ты пропустишь занятия… Эдмунду, наверное, необходимо подумать… — её сбивчивый, почти бессвязный лепет звучал жалко и едва ли не умоляюще. — Не нужно сейчас, сгоряча… Лучше, когда он сам захочет поговорить… Оставайся здесь, пожалуйста! Я… Я сообщу, пришлю записку, как только что-то определится…

Иветт попробовала ещё возразить, но быстро сдалась. Хоть она держалась лучше матери, нависшая над их жизнью неопределённость пугала её не меньше.

Виконтесса ещё несколько раз принималась путано уверять Иви в своей материнской любви, обещала, что всё наладится, но судя по неуверенному дрожащему голосу, она старалась убедить в этом прежде всего себя.

Оставаться свидетельницей тяжёлой семейной сцены было безумно неловко, и Гвен разрывалась между желанием уйти и сомнением, не лучше ли сейчас никак не привлекать к себе внимания. Прежде чем она пришла к какому-нибудь решению, виконтесса засобиралась домой.

Иветт проводила мать до двери и вернулась обратно. Не глядя по сторонам, прошла к себе в спальню, но уже через несколько мгновений вышла, прижимая к груди игрушку — искусно вырезанную из дерева белочку, разукрашенную настолько умело, что её не сразу можно было отличить от живой.

— Папа подарил, — рассеянно, будто разговаривая сама с собой, заметила она, снова опустившись в кресло. — Давно, ещё когда я была совсем маленькой. Сам для меня вырезал и разрисовал… Я в детстве любила лазить по деревьям в нашем саду. Мама всегда волновалась, повторяла, что это опасно и вообще не к лицу благовоспитанной девице. А папа только смеялся и называл меня бельчонком. Он ничего мне не запрещал… А когда у меня были трудности с чистописанием, придумал для нас игру — мы писали друг другу тайные послания и прятали в дупле дерева… Как ты думаешь, он ведь не откажется от меня?