Чтение онлайн

Ректор сокрушённо — будто де Триен был мальчишкой-отличником, который неожиданно не выучил урок и этим огорчил наставника — покачал головой.

— Девушка влюблена, Рудольф. И вовсе не в наследника. Уж кому как не тебе знать.

Барон невольно вздрогнул. До этого мига он упорно подавлял собственные переживания, не позволяя себе забыть, что для них сейчас не время. Однако одно короткое замечание, высказанное понимающим, почти отеческим тоном, резко лишило его самообладания.

Де Триен отвернулся к окну, пряча от собеседника эмоции. Не то чтобы ему именно от ректора хотелось что-то скрыть, но выработавшаяся за годы работы при дворе привычка никому не открывать настоящих чувств брала своё.

В памяти одна за другой проплывали их с Гвен встречи, проведённые бок о бок дни и минуты… Он и не знал, что так хорошо запомнил все её жесты, все оттенки улыбок и интонаций. А сегодняшний… точнее, уже вчерашний вечер! Только тогда де Триен наконец признался себе, что Гвен давно перестала быть для него просто случайной знакомой, которой он признателен за спасение и лишь поэтому интересуется её судьбой. И даже на короткий миг, на несколько чудесных минут, которые они провели в беседке, позволил себе помечтать…

— С её стороны это всего лишь увлечение юности, — не сумев убрать из голоса горечь, проговорил он. — Обстоятельства сложились подходящим образом… Уж вы-то должны понимать, особенно теперь, когда речь идёт об истинной паре.

Ректор расслаблено откинулся на спинку кресла, по-прежнему глядя на него с доброй, чуть покровительственной полуулыбкой.

— А что, в сущности, мы знаем об истинных парах? — задумчиво, словно размышляя вслух с самим собой, произнёс он.

Де Триен не сдержал нервного смешка.

— Вы серьёзно? Хотите, чтобы я повторил прописные истины? Так я всё помню, можете поверить на слово. Полное эмоциональное слияние, взаимная подпитка магического потенциала, абсолютное взаимопонимание… безусловная любовь.

Граф укоризненно покачал головой.

— А ты никогда не задумывался, почему этого понятия не существует среди обычных людей — только у магов?

Барон нетерпеливо пожал плечами. Уж для чего, а для пустых измышлений у него сейчас точно не было настроения.

— Энергетика сильнее? — всё же предположил он.

— Возможно, — без особого интереса к выдвинутой версии кивнул де Лаконте. — Вообще, теорий может быть множество. Как и характеристик, приписываемых таким парам. Но неоспоримых, не подлежащих никакому сомнению и опровержению фактов на самом деле всего два — способность этих пар преумножать магическую мощь друг друга и взаимная эмоциональная считываемость. Непроизвольная, прошу заметить!

— И? — невольно заинтересовался барон. — К чему вы клоните?

Ректор довольно улыбнулся, не скрывая, что обрадован произведённым эффектом. Потом встал, в свою очередь прошёлся по кабинету — спокойно и неторопливо, заложив руки за спину, будто профессор, готовящийся начать лекцию.

— Видишь ли, Рудольф, если основываться именно на этих двух по-настоящему неопровержимых фактах, а всё остальное рассматривать всего лишь как вытекающее из них неизбежное следствие, то можно прийти к выводу, что притяжение истинных пар основано вовсе не на родственности душ, а на исключительной совместимости магических потоков. Это влечение дара, а не души, понимаешь?

Де Триен озадаченно потряс головой, пытаясь уместить в сознании всё, что только что услышал.

— Нет, — честно признался он. — Если всё так, как вы говорите, как тогда объяснить…

— Что? — с воодушевлением перебил граф. — Взаимопонимание? Возникающие со временем чувства? А скажи мне, мой мальчик, если бы ты переживал чьи-то эмоции, как собственные, тебе хотелось бы, чтобы этот человек испытывал что-то неприятное? Или же ты постарался бы всячески ограждать этого самого человека от всяческих тяжёлых переживаний и дарить радость? Истинные пары вынуждены друг о друге заботиться ради собственного комфорта! И таково свойство человеческой натуры, что взаимная забота и нежность вскоре рождает взаимную же симпатию — если только для этого нет непреодолимых препятствий!

Де Триен судорожно перевёл дыхание, ошарашенный обрушившимся на него потоком сведений и предположений, которые звучали одновременно убедительно и невероятно.

— Но саму способность ощущать чувства друг друга вы как объясните? Уж тут-то магия ни при чём.

— Почему же? — невозмутимо отозвался ректор. — Возможно, это что-то вроде природного защитного механизма, почему нет? Как и всё, что существует в природе, магия стремится к развитию. И чтобы это развитие осуществлялось, нужно, чтобы носители дара ему не препятствовали. Соответственно, нужно, чтобы истинные пары были со всех сторон заинтересованы в мирном и плодотворном… хм, сотрудничестве. Отсюда и цепочка: эмоции — взаимопонимание — чувства.

В исполнении де Лаконте вся теория звучала настолько складно и разумно, что ненадолго барону отчаянно захотелось в это поверить. Впрочем, что толку? Магию-то никуда не денешь. Одного этого хватит, чтобы наследник в любом случае не отступился. А если любовь между принцем и Гвен не неизбежна, это ещё хуже — ей так будет только тяжелей.

— И давно вы пришли к этой теории? — осведомился он скорее потому, что пауза затянулась, чем из настоящего интереса.

Граф бросил взгляд на каминные часы и коротко усмехнулся.

— Где-то с час назад. Сразу после того, как удалось немного успокоить мою воспитанницу и убедить её отправиться к себе. Должен заметить, Гвеннет на редкость цельная натура. Не из тех, кто то и дело меняет взгляды, устремления… симпатии.

— Она ночует здесь?

— Разумеется. Не мог же я отправить свою бесценную подопечную в пансионат в таком состоянии! Тем более ей здесь уже отведены личные гостевые апартаменты — в западном крыле, как раз напротив комнат, в которых ты располагаешься, когда остаёшься у меня переночевать.

Де Триен вопросительно взглянул на собеседника, стараясь понять, к чему тот ведёт, однако на лице ректора можно было различить лишь выражение абсолютной бесхитростности.

Было бы глупо посреди ночи тратить время на дорогу домой, когда в доме графа ему радушно предлагали просторные апартаменты. Только поэтому, и ни по какой другой причине, де Триен решил заночевать в особняке старого друга и наставника. По крайней мере, он настойчиво уверял себя в этом, пока не оказался возле отведённых для него покоев.