Чтение онлайн

Поддельные глаза немигая таращились на Трясучку. — Они похожи на глаза мертвецов.

Неловкая пауза. — Когда приклеены к планке, конечно, однако правильно установленные на живом лице…

— Считаю, это здорово. Ведь мёртвые не любят врать, а? Между нами больше не будет вранья.

Трясучка прошагал вглубь лавки, плюхнулся в кресло, растянулся и закинул ногу за ногу. — Ну, что, приступим.

— Прямо сразу?

— Почему нет?

— Час или два займёт приладка стали. Изготовление набора эмалей обычно требует, по меньшей мере две недели… — Монза швырнула на прилавок стопку серебряных монет. Они зазвенели, рассыпаясь по камню. Скопал смиренно склонил голову. — Я подгоню самые похожие, что есть, а остальные будут готовы завтра вечером. — Он развернул светильник так ярко, что Трясучке пришлось прикрыть рукой здоровый глаз. — Обязательно потребуется произвести несколько инцезий.

— Несколько чего, блин?

— Разрезов, — сказала Монза.

— Будь оно проклято! Нет ничего стоящего в жизни, для чего не нужен нож, да?

Скопал перекладывал инструменты на маленьком столике. — Что повлечёт за собой несколько швов, удаление бесполезной плоти…

— Выкорчевать сухие пни? Я целиком за. Давай начнём с нуля.

— Могу предложить трубку?

— О да, блядь, — услышал он шёпот Монзы.

— Предлагай сейчас же, — сказал Трясучка. — Задолбался уже неделями боль терпеть.

Глазодел покивал головой и, расслабившись, принялся набивать трубку. — Я помню как тебе резали волосы, — сказала Монза. — Стремался, как ягнёнок при первой стрижке.

— Хех. Правда.

— Теперь посмотри на себя — рвёшься вставлять глаз.

— Мудрый человек однажды посоветовал мне — надо смотреть правде в глаза. Странно, да ведь, как же быстро мы меняемся, когда некуда деваться?

Она хмуро взглянула в ответ. — Не изменись слишком сильно. Мне надо идти.

— Слаба желудком для глазных дел?

— Должна возобновить знакомство.

— Старый друг?

— Старый враг.

Трясучка ухмыльнулся. — Ещё милее. Смотри, чтобы тебя не убили, ага? — И откинулся в кресле, и туго затянул ремень вокруг лба. — У нас ещё осталась несделанная работа. — Он прикрыл здоровый глаз. Сквозь веко ярко пылал розовый свет.

Великий герцог Рогонт выбрал для своей штаб-квартиры Имперский Банный Зал. Сооружение всё ещё оставалось одним из величайших в Пуранти, осеняя тенью полплощади у восточного конца старого моста. Но как и всё в городе оно видало годы и получше. Половина громадного фронтона с двумя из шести могучих колонн, что когда-то подпирали его, обрушилась века тому назад. Камень потихоньку подрастащили на несочетающиеся друг с другом стены новых убогих построек. Облезлая кладка поросла травой, мёртвым плющом и даже парой упорных деревец. Наверное на момент строительства, перед тем, как все в Стирии бросились убивать друг друга бани котировались выше. Золотой век, когда самой большой проблемой было поддерживать воду приемлемо горячей. Обшарпанное сооружение могло бы не только нашёптывать о славе ушедших времён, но и уныло судачить о долгом стирийском упадке.

Если бы только Монзе было не похер.

Ведь на уме у неё было иное. Оно обождала промежутка между одним топочущим отрядом отступающей армии Рогонта и следующим, затем откинула плечи назад и перешла через площадь. Вверх, по треснутым ступеням Банного Зала, пытаясь идти вразвалочку с важным видом как встарь, пока её искривлённая бедренная кость щёлкала вперёд-назад в суставе. Всаживая жала ей прямо в жопу. Она откинула капюшон, сосредоточенно не сводя глаз с переднего стражника. Неряшливо выглядящего ветерана, широкого как дверь и со шрамом вдоль бесцветной щеки.

— Мне необходима встреча с герцогом Рогонтом, — произнесла она.

— Конечно.

— Я Мон… чего? — Она готовилась к объяснениям. Возможно к тому, что её высмеют. Возможно — вздёрнут на одной из колонн. Уж точно не пригласят войти.

— Вы генерал Муркатто. — На серых губах человека появилось искривление, чем-то напоминающее улыбку. — И вас ждут. Всё же мне нужен меч. — Она помрачнела, протягивая его, с чувством менее приятным, нежели если бы они выперли её пинками.

Там в мраморном зале перед ней открылся огромный бассейн, окружённый высокими колоннами. От тёмной воды крепко несло тухлятиной. Её старый недруг великий герцог Рогонт в строгом сером мундире сосредоточенно над картой на раскладном столике. Губы задумчиво сморщены. Вокруг скучковалась дюжина офицеров, золотой тесьмы со всех них хватит оснастить каракку. Пара военных подняла взгляд, пока она обходила навстречу им зловонный пруд.

— Она, — услышала она. Тот кто это сказал скривил губы.

— Мур… кат… то, — другой, будто само её имя было ядом. Несомненно, для них оно так и было. Она делала болванов из этих самых людей несколько прошлых лет, а чем больше человек болван, тем меньше его волнует таким выглядеть. Вдобавок, писал Столикус, в численном меньшинстве генерал обязан наступать. Поэтому она подходила неспешной походкой, развязно зацепив пояс большим пальцем перевязанной левой руки. Будто это её баня и все мечи тут у неё одной.

— Да это же Принц Промедления, герцог Рогонт. Удачно встретились, ваша осторожность. И надменные же у вас тут товарищи, для спасавшихся бегством семь лет подряд. Ну, хорошо хоть сегодня вы не отступаете. — Она прервалась на миг, чтобы слова дошли до них. — Ой, погодите-ка. Именно это вы и делаете.

Это вынудило заносчиво вздёрнуться несколько подбородков, раздуться пару-другую ноздрей. Всё же тёмные глаза самого Рогонта сдвинулись с карты безо всякой спешки. Возможно малость усталые, но по прежнему раздражающе симпатичные и фривольные. — Генерал Муркатто, что за радость! Хотелось бы мне встретиться после великой битвы, с вами, предпочтительно, в виде павшего духом пленника, но мои боевые победы довольно скудны.

— Редки как летний снег.

— А вы столь окутаны славой. Просвечиваясь сияньем ваших завоеваний я чувствую себя совсем голым. — Он вгляделся в пространство зала. — Но где-же ваши всесокрушающие Тысяча Мечей?

Монза цыкнула сквозь зубы. — Верный Карпи их у меня одолжил.

— Без спросу? Как… грубо. Боюсь, что вы — слишком уж солдат и не вполне политик. Боюсь, что я — всё наоборот. Речь способна дать большую мощь, чем меч, как сказал Иувин, но я обнаружил, что приходит пора, когда ничто не заменит острое железо.

— Идут Кровавые Годы.

— Разумеется. Мы все заложники обстоятельств и обстоятельства снова не оставили мне иного выбора, кроме отступления. Благородный Лироцио, герцог Пурантийский и хозяин этих чудесных бань, был самым стойким и воинственным союзником, какого только можно представить — когда мощь герцога Орсо сосредоточилась в долгих лигах отсюда по ту сторону неприступных стен Мусселии. Вам бы послушать скрежет его зубов, а его меч как никогда яро выскакивал из ножен и рвался проливать горячую кровь.

— Мужчины любят говорить про сраженья. — Монза пообводила глазами угрюмые рожи рогонтовых советников. — Некоторые в том числе любят для них наряжаться. Украсить же мундир кровью — совсем другое дело.

Пара спесивцев сердито вздёрнули головы, но Рогонт лишь улыбнулся. — К моему прискорбному разочарованию. Теперь неприступные стены Мусселии пробиты, благодаря вам, Борлетта пала, благодаря вам, и Виссерин сожжён. Армия Талинса умело поддерживаемая вашими былыми товарищами, Тысячей Мечей, начисто обирает земли у самого порога Лироцио. Храбрый герцог существенно урезал свою восторженность барабаном и горном. Могущественные люди непостоянны как проточная вода. Надо было мне выбирать союзников послабее.