Чтение онлайн

====== 101. Три года отрешённости. Два года анабиоза. ======

На шести континентах Земли, в шести частях света этого мира живут люди, которые несколько отличаются от простых жителей планеты. Они имеют также две руки, две ноги, два глаза – всё как положено, однако их мышление и мировоззрение не схожи ни с одним из живущих на Земле. Они живут фанатичными, доводящими до безумия или даже маниакального состояния идеями об истреблении зла в людях.

Казалось бы, что плохого в стремлении изменить мир к лучшему? Абсолютно ничего. Даже можно порадоваться, что остались на Земле такие люди, которые не боятся брать на себя груз ответственности. Однако...

Те методы, которыми они руководствуются при выполнении своих задач, целей и миссий, не могут не приводить в ужас, заставляющий кровь стыть в жилах.

Эти люди – шесть человек – называют себя рыцарями тайного ордена «Ordo ab chao», а возглавляет их седьмой, самый могущественный и самый уважаемый человек, носящий старинную фамилию Шварц. Этот орден стал тайным с течением времени, так как сила коварства, фальши и эгоизма в людях поднялась настолько высоко, что теперь им приходится только скрыто осуществлять борьбу против практически всего мира.

Да, когда-то этот священный орден спас людей от тьмы, повисшей над их домами, когда-то он был самым справедливым и благородным делом, а сейчас... остались лишь воспоминания о былом величии (если они вообще остались), а статус стал весьма и весьма печальным: «По ту сторону закона». Теперь лицемерные и продажные чиновники правят миром, у каждого из них на уме лишь деньги и власть, а движет ими непреодолимое желание воевать и выигрывать, обращая в бегство своих врагов и совершенно не заботясь о жизнях, чувствах и желаниях простых людей. На их стороне «закон», которым они умело прикрываются, а люди несущие эту «законную справедливость» и того хуже.

Но можно ли назвать этих рыцарей настоящей справедливостью, когда они безнаказанно убивают, хоть и прогнивших изнутри, убивших в себе все человеческие чувства, но всё же людей? Скорее всего, тоже нет, ведь никому не позволено решать, кто заслуживает смерти, а кто жизни. Никому не дано право уничтожать ради своих представлений и убеждений.

Но тогда, попробуйте задать себе вопрос: в чём же проявляется эта справедливость, если не в раздачи всем того, чего они заслуживают?

На этот вопрос каждый может найти свой, не похожий ни на чей ответ, и, кажется, голубоглазый парень с волосами, словно жидкое золото, нашёл его, выслушав полный рассказ отца о том, кем он является в действительности, не прикрываясь своей маской аристократа.

– Вы... убиваете людей? – на душе говорящего юнца было столько ран, которые нанёс ему отец своей правдой, что теперь он просто не мог говорить громко, не захлёбываясь в этой боли, исходящей от острых осколков разбитой души.

– Я знал, что так будет, – с огорчением выдохнул высокий мужчина, который поднял закрытые глаза к потолку этого каменного подвала, служившего штабом для ордена «Ordo ab chao». – Но ты должен понять меня и принять это, – с убедительной манерой изложения продолжил говорить Шварц, – ведь тебе придётся когда-нибудь взять статус лидера на себя и...

– Никогда!

Это слово, окрашенное в оттенки злости, холода и презрения, прозвучало так резко, словно данная мужчине пощёчина, чтобы он, наконец, пришёл в себя. Впервые за много лет своей жизни Шварц испытал не просто удивление, а потрясение, которое заставило внутри всё затрястись от страха.

– Что ты сказал? – словно не расслышав слова, которые заставили все надежды в один миг оборваться и рухнуть, тихо спросил с отрицанием действительности Шварц своего сына, который лишь ужесточил свой взгляд, а после развернулся к отцу спиной и гордым шагом, выработанным у него с детства, пошёл по направлению к двери. – Это твой долг, Генрих! – стараясь не сильно искажать своё лицо эмоциями, повысил немного голос мужчина, не злясь, а всего лишь боясь того, что его сын сказал это единственное, но такое решительное слово всерьёз.

Услышав сильно обязывающий и принуждающий его тон отца, парень резко остановился на нижней ступеньке небольшой лестницы, которая вела из этого места, теперь являющимся для юноши самым отвратительным, но он не повернулся, лишь томительно изводя отца ожиданием.

– Долгом я считаю лишь простую жизнь по совести, – хрипловатым голосом произнёс юноша, не поворачиваясь к отцу и с сожалением говоря куда-то в пол. – Если каждый будет так жить, вот тогда и наступит справедливость.

– Когда-нибудь и ты разочаруешься в этом прогнившем мире, Генрих, – словно цепляясь словами за сознание парня, который был достаточно взрослым, чтобы лично понять, что такое хорошо, а что такое плохо, из последних сил пытался убедить сына мужчина, который хорошо понимал его чувства, но не мог просто сложить всё к его неопытности и наивности.

– Скорее, наоборот, – обхватив рукой железную опору от перил и сжав её так, что железо впилось в ладони, сказал с тем же холодом юноша. – Я разочаруюсь не в мире, а в отце, – и снова опущенный взгляд мужчины взлетел с небывалой скоростью вверх, лицезря всё тот же затылок сына, – и сделаю это быстрее, чем ты думаешь.

Хлопок тяжёлой, литой двери означал только одно, момент разочарования в отце, про который говорил Генрих, настал именно сейчас, оставив позади лишь тяжёлый разговор, разрушивший всё доверие между, казалось бы, близкими и родными людьми.

Три года спустя.

Для кого-то снег – это символ холода и знак того, что лучше сидеть дома в тепле и уюте с кружкой горячего шоколада, но только не для таких интересных людей, как брат и сестра Шварцы.

Лихорадочно бегая во дворе своего особняка, молодая шестнадцатилетняя девушка, полностью одетая во всё белое, как и сам оледеневший осадок, явно наслаждалась хорошей погодой и снегом, который хорошо лепился и скатывался в снеговика. Она так быстро, увлечённо и с какой детской радостью, выражающейся в блестящих глазах, тормошилась, вырисовывая лицо снеговику, что казалось, она опаздывает на поезд. Но оказалось всё намного проще.

– Генрих! – с горящим румянцем на щеках, безграничным счастьем в глазах и весёлым смехом, как колокольчик, закричала своему брату Роза, желая поскорее поделиться с братом своей радостью.

Молодой восемнадцатилетний парень сидел в нескольких метрах от того места, где играла девушка. На нём было надето тёмно-серое драповое пальто, которое так идеально сидело на его подтянутой и в меру накаченной фигуре настоящего аристократа, а густой и тяжёлый воздух, который он выпустил изо рта, тут же замерзал на воздухе, приобретая становясь прозрачно-белым. В его руках был альбом с перелистнутой чистой страницей, а между пальцами вертелся тонкий карандаш.

Услышав голос сестры, предвещающий очередную глупость, молодой парень снова выдохнул, давая морозу сделать своё дело, после чего лениво повернул голову на девяносто градусов, увидев то, как девушка с распахнутыми руками презентовала ему своё творение.

– Ну и что это?! – немного повысил для громкости голос Генрих, но сохранил на лице наигранно-недовольный взгляд тем, что его потревожили.

– Ты! – воскликнула с явным наслаждением и ожиданием девушка, пустившаяся в безостановочный смех, смотря на то, как лицо её брата глупо вытянулось.