Чтение онлайн

Прижавшись спиной к стене дома, из-за которого он и выглядывал, имея обзор по диагонали на особняки спонсоров, он сполз вниз, закрыв глаза, сжав зубы и браня себя за то, что он не сообразил пойти за Сарой и её новым ухажёром сразу, как только увидел их, выходящими со стадиона.

Что произошло после того, как Нобу проводил Сару до дому? Ушёл ли он в общежитие или сейчас находится у брюнетки в доме... в комнате... в...

На последней мысли Дител так резко встал и стукнул ногой по неповинной в его глупости стене, что на секунду-другую боль от удара затуманила его ревностные фантазии и родила в его непревзойдённом интеллекте дурную мысль. Боль избавляет на время от ужасных фантазий, так может ему завалиться сейчас к Генриху, авось недалеко, он с радостью помог бы ему, избив до смерти.

Но вот боль потихоньку начала отступать, разум малахитового принца стал проясняться, и он от собственного бессилия снова повалился на колени, опираясь кулаком на землю, а второй ладонью прикрывая глаза, которые хотели дать волю эмоциям.

Быть настолько близко к любимому человеку, чувствовать, как он может уйти, и ничего при этом не делать, а точнее не имея право на это действие, было очень тяжело для психики только казавшегося теперь сильным даузера. Да, годы, война и уже несколько десятков смертей, причём как врагов, так и товарищей, сделали из него бойца, однако кто сказал, что от этого он становился лишь сильнее. Каждый удар судьбы, каждодневное напряжение и полное отсутствие простого человеческого счастья подрывали его психику до такой степени, что он уже не мог разобраться в том, что правильно, а что нет. Однако одно на данный момент он знал точно: сейчас, возможно, даже в эту самую секунду, он проигрывает войну, которую сам и начал, и если он не победит самого себя, если не примет собственную уязвимость, то он может проиграть на всех фронтах. Пока у него есть последние отголоски разума необходимо было действовать – действовать аккуратно, но эффективно.

Снова открыв глаза, теперь полные новой и, похоже, последней порции сил, собранной по горстям из разных источников, Лайсерг в очередной раз поднялся на ноги и с предельной осторожностью выглянул из-за угла.

«Странно», – пронеслось в мыслях даузера, когда он не увидел ни одного из прихвостней Генриха, обычно патрулирующих территорию.

«Брось, Лайсерг, пускай хоть раз тебе повезёт», – в ответ на голос разума отозвалось сердце, рвущееся к дому Вайтвуд.

Было до безумия страшно рисковать всем пройдённым путём, однако сама мысль о том, что там, в доме, Сара с другим мужчиной, приводила детектива в ярость и к безрассудству действий. Ему нужно было только пересечь дорогу, а там его уж точно не заметят, но сомнения одолевали парня всё больше и больше.

Однако вдруг свет, горевший в окне второго этажа, резко погас, давая Дителу ультрамощный подзатыльник. Он знал, так как уже бывал там, в этой утратившей свет комнате была спальня.

«А что если Сара и...» – панические мысли тут же осадили разум парня, заставляя его дышать чаще и логичнее логичного колотиться сердце.

Нет, не было патруля Шварца сегодня. Лайсерг даже не хотел разбираться почему, он просто сказал спасибо удаче и быстро пересёк дорогу, тут же прислонившись спиной к высокому зелёному забору. Теперь ему осталось лишь попасть в комнату на втором этаже, которая была прямо над его головой, ну, а как это делается, даузер уже прекрасно знал, помнил и ощущал чувство дежавю. Отойдя спиной от забора на пару шагов, Дител расстегнул пуговицу на манжете своей белой рубашки, тем самым освободив кулон поиска, после чего размахнулся и послал его к перилам балкона, за которые он и зацепился.

Секунда проверки на крепость сцепления, и вот детектив взмыл вверх, не совсем удачно приземлившись. Это только в фильмах бывает так, что можно в полёте снизу перепрыгнуть преграды, в действительности же Лайсергу пришлось перелезать через ограду, создавая совсем ненужный шум.

Дверь на балкон, соединённая со спальней была занавешена тёмными шторами, которые так символично подойдут к ситуации, если Дител увидит сейчас то, чего больше всего боится. Было даже страшно переступать порог, из-за чего он несколько секунд стоял в раздумьях, едва касаясь пальцами ручки двери. Но все его мысли сводились к мнению, что уж лучше он сейчас об этом узнает сам, чем когда об этом пойдут слухи. Тем более он не собирался сдаваться и уступать какому-то музыканту свою строптивицу, а это уже считалось сигналом к действию.

Пусть и неготовый ко всему, что сейчас произойдёт, но Лайсерг всё же уверенно взялся за ручку двери и дёрнул её на себя, откидывая в сторону штору и погружаясь в комнату правды. Позади него осталась лишь тишина ночной улицы, тихий ветер и просто огромных размеров удивлённые глаза фиолетового оттенка.

Вот уж никто из живущих и хоть отдалённо знающих Вальдемара Вольфа на Земле не мог подумать, что этот человек способен удивляться. Его хладнокровность была всегда и во всем, но сейчас, гуляя по деревни в одиночестве, чтобы подумать, и совершенно случайно заметив то, как не дух хамелеон, а настоящий Лайсерг Дител тайком, через окно, проник в дом Сары Вайтвуд, даже он не мог скрыть удивлённого взгляда.

– Я в шоке, – с немного приоткрытым ртом и глупым выражением лица произнёс Вольф, смотря на дверь, за которой только что скрылся Дител. Однако его удивлял не тот факт, что Дител и Вайтвуд знакомы и, по всей видимости, близки, а совершенно иное. – Как? – понимая, что вокруг никого нет, и он задаёт вопросы вслух самому себе, не мог сдержать нервного смеха Вальдемар, прикрывая глаза рукой. – Как можно было так споткнуться на финишной прямой, Дител?

В его словах прослеживалось явное безумие, ведь он говорил так, будто для него война – это всего лишь игра, а поведение соперников были интересны только с точки зрения выбранной им стратегии. Он будто жалел, что увидел это, и теперь всё стало проще... намного проще. Хотя, возможно, Вольф был настолько умён, что уже давно всё просчитал, а этот досадный для Дитела случай стал всего лишь удачным совпадением, делающим уже проигранную Патчами войну более интересной.

– Мда, видимо, и у «роботов» есть сердце, – засунув руки в карман, спокойно пошёл Вальдемар дальше к особняку Шварца. – Что ж, учтём.

На лице мужчины была удовлетворённость, походка стала вальяжной и шествующем по вообразимой красной дорожке почёта, а день у «тени» явно удался. Сначала Анна попалась в плен своей самоуверенности, считая, что она непобедима и почувствовав себя тем героем, который всё расставит по своим местам, а теперь ещё и Дител, как и сказал Вольф, споткнулся на финишной прямой.

– Прекрасно, теперь каждый при деле, – взглянув в небо, произнёс мужчина, обращаясь к ярким звёздам, однако стоило ему обернуться лицом к деревне, как из его уст вырвались ещё одни, полные безграничной преданности и, кажется, любви слова: – Не волнуйтесь, мисс Роза. Скоро я верну Вас и построю наш Felix Mundi.

====== 133. Любовь и проклятье, как действие и результат. ======

Гул в голове, словно сотня разъярённых пчёл собрались в рой, пронзающая боль в висках, будто всаживают одну иголку в одно и то же место, не давая ране зажить, и чувство бессилия во всём теле от кончиков пальцев ног до шеи – всё это разом атаковало и практически повалило с ног молодую англичанку, только недавно вернувшуюся с вечеринки шаманов.

Для неё этот вечер стал самым тяжёлым и самым непредсказуемым. Она смутно припоминала то, что делала и говорила, казалось, что всё с ней происходило во сне, однако, несмотря на упущённые детали, Сара прекрасно осознавала результат этого утомительного вечера: она не сумела вернуть себе Лайсерга.

Когда она говорила с ним, смотрела в его яркие глаза дикой кошки, девушка каждой клеточкой своего тела чувствовала, что в нём ещё есть тот огонь, когда-то дарующий своё тепло только ей одной, но, увы, ни одна из её попыток снова расположить к себе это английское пламя не принесла желаемого результата. Вместо этого с каждым новым неосторожным словом или безрассудным поведением ей казалось, будто она отдаляет от себя детектива ещё на тысячи ощутимых километров отчуждённости.

Зайдя домой без сил и, первым делом, выпив чашку зелёного чая на кухне, чтобы успокоиться перед сном, ведь её сердце до сих пор стучало, как заведённое, Вайтвуд поднялась на второй этаж своего небольшого коттеджа. Единственную вещь, которую она сейчас могла сделать во благо самой себе, так это лечь спать, чтобы набраться сил и не довести себя до сумасшествия постоянными мыслями о Дителе.

Однако путь к поставленной цели был намного длиннее и дольше, чем скорость внутреннего монолога. Перешагнув порог своей комнаты, полной уюта, но при этом не блиставшей изысками роскоши, англичанка подошла к шкафу, располагавшемуся у застеклённой двери балкона, и, погасив свет, сначала занавесила стёкла, чтобы даже лунный свет не пробрался в её одинокое царство темноты и боли, а после вытащила из ящика ночную сорочку.