Чтение онлайн

Сара была до мозга костей экспериментатором в кулинарии. Она каждое утро баловала Лайсерга вкусными рецептами, вычитанными из всемогущего Интернета, но её самым любимым занятием, даже можно сказать, до жути необычным хобби был поиск сочетания разных варений.

Когда Дител впервые услышал об этом, он очень долго не мог поверить в это и что самое главное – понять её пристрастий. Однако их совместная жизнь и каждодневные завтраки приносили ему такие сюрпризы, например, в виде сочетания инжирового и малинового варенья, что со временем он стал относиться к такой маленькой странности своей девушки, как к чему-то до боли умилительному и доступному только им двоим. Именно поэтому, видя сейчас в её руках поднос с блинчиками, он был уверен в том, что она не изменила себе и обязательно положила внутрь какое-нибудь не сочетаемое сочетание.

Наконец-то, осознав тот факт, что Лайсерг всё ещё помнит все их счастливые моменты, что её маленькая странность до сих пор приводит его в восторг, Сара не смогла сдержать улыбки и, потупив смущённый взгляд в пол, сказала:

– Клюквенное и лимонное, – её голос звучал даже с долькой вины и, судя по тому, как отреагировал на этот стыдливо-смеющийся писк парень, девушка явно осознавала свой промах.

– Уф... ядерная смесь, – выгнув брови коромыслом и будто уже ощущая этот вкус во рту, не смог сдержать удивления детектив, лишь на секунду оставляя после себя молчание. Сара и Лайсерг из последнего пытались сдержать понятный только им смех, однако все их попытки оказались тщетными, и в следующее мгновение тишину уже разорвал звонкий смех молодой и очень необычной пары, сумевшей всего лишь на миг вернуться назад – в их счастливое и беззаботное прошлое. Однако все фантазии когда-либо заканчиваются, и приходится возвращаться в мрачную жизнь с её извечными проблемами и сложностями, которые, по сути, мы сами себе создаём.

– М, пока горячие... поешь, – как-то совсем несвязанно пролепетала Сара, направившись с подносом к прикроватной тумбочке и спиной ощущая не сходящий с неё взгляд любимых глаз.

Ещё недавняя атмосфера уюта и радости теперь стала подобна пороховой бочке с уже подожжённым фитилем, догорание которого приведёт к самому сложному разговору, несущему непредсказуемые последствия.

Так и остановившись у кровати, спиной к парню, девушка чувствовала себя, как муха в паутине – она раскаивалась в своих поступках, но было уже поздно. В свою очередь, хитрый паук, совсем не имевшей коварных и жестоких умыслов, сейчас медленно подходил к своей «жертве», находясь в сомнениях и каждую секунду борясь с желанием убежать.

Едва ладони парня мягко легли на плечи девушки, едва её затылка коснулась его макушка, Сара потеряла связь с этим миром и по щеке заструилась длинная дорожка солёных слёз. В последнее время она совершенно расклеилась, много плакала без причин, но сейчас это были слёзы счастья, ведь в подобном, казалось бы, ничем непримечательном жесте было гораздо больше, чем прикосновения. Лайсерг без слов смог произнести такое сложное для него слово «прости». И дело было вовсе не в его гордыне или уверенности в том, что он всё делает правильно, а в том, что он считал себя недостойным даже просить прощения за свои действия перед девушкой, которой он намеренно причинил столько боли.

– Я понимаю, что должен объясниться перед тобой, – не выпуская её плеч из своих рук и не открывая склонённой головы, измученным шёпотом начал говорить Дител, при этом прекрасно ощущая, как быстро стучит сердце любимой от ожидания, – но я не могу... – ещё сильнее понизив до боли в груди виноватый голос, из-за чего его едва можно было расслышать, с закрытыми глазами помотал головой даузер, – я не могу всего тебе рассказать.

После этих слов девушка медленно закрыла глаза и поджала губы, решаясь на то, чего раньше она бы никогда не сделала. Переломить собственную натуру – это самое сложное для любого человека, однако в нынешней ситуации, чтобы снова дать надежду их отношениям, Сара понимала, что придётся переступить через себя.

– Не говори, – крайне принуждённо сказала Вайтвуд, подразумевая под этим смирением абсолютно иное. Она имела в виду то, что готова перебороть своё любопытство – своё желание ему помочь, если Лайсергу это не нравится, лишь бы он только остался с ней.

От понимания этого на какие-то доли секунды в детективе разразилась настоящая война. Разумная часть парня радостно кричала о том, что пора бежать, пока тебя отпускают, однако очень сильная и мгновенно победившая пылкая натура сердца стукнула по голове тяжёлой совестью и заставила его остановиться, тут же крайне резко повернув девушку к себе лицом.

Он не собирался больше ей врать – по крайней мере, не о своих чувствах. Стоя перед брюнеткой и видя, сколько боли он принес и себе, и ей, Лайсерг глубоко выдохнул, всё так же держа Сару за плечи, после чего решил сказать часть правды, при этом молясь о том, чтобы это не были его последние слова к ней.

– Сара, я впутался в одно очень опасное дело, – у англичанки от этих слов даже дыхание пропало, она одновременно испытала и непонимание, и испуг, и не менее сильное чувство отваги. В её глазах, в секунду утративших печаль, Дител увидел готовность ко всему, и именно этого он боялся больше всего. Он знал, что Сара захочет ему помочь, а этого он ни в коем случае не мог допустить. – Пойми, я хотел тебя защитить и сейчас хочу, поэтому прошу...

– Что? – вдруг перебила его своим абсолютно уверенным и даже разгневанным тоном брюнетка, которая окончательно утратила всю свою неуверенность и подавленность происходящими событиями. Новые подробности и абсолютно абсурдные слова даузера стали для неё отправной точкой закипающей злости. – Что значит «хотел защитить»? – взгляд Вайтвуд был настолько сужен, что Дител ощутил, как по его коже пробежался целый табун мурашек, на своём пути кричавших о том, что он очень круто влип, не подумав о словах.

– Я... Сара, я... – пытался как можно правильнее преподнести свои извинения и мысли Лайсерг, отдалённо уже понимавший, что избежать гнева в момент всё понявшей брюнетки ему не удастся.

– Что «ты», Лайсерг? – начав часто дышать от обиды, одарила его укоризненным взглядом девушка. – Ты специально так поступал со мной, даже зная о моих чувствах к тебе?

– Нет-нет, послушай, – выставив ладони вперёд, чтобы гнев девушки не смог пробить его защиту, в панике старался объясниться Дител, при этом не имея сил и отваги, чтобы посмотреть в явно разозлённые глаза любимой. – Подожди, – снова положив руки на её плечи, на сей раз чтобы она не убежала и дала ему время на раскаяние, собирался с мыслями Дител. – Я надеялся, что если мы расстанемся, ты будешь в безопасности.

– Хочешь сказать, – опустив снова набирающие солёную влагу глаза, девушка чувствовала обоюдно острый клинок, вонзённые с предельной жестокостью в самое сердце, – что ты всё это время любил меня? – на сей раз голос Сары дрожал со страшной силой, она будто не испытывала счастья от этого слова – любовь. Для неё оно стало в этот момент чем-то страшным и опасным.

– Любил, – не замечая внутреннего ужаса любимой, легонько хмыкнул и окрасил это слово иронией Лайсерг. – Люблю, – сделал Дител действительность более корректной, – и никогда не смогу полюбить другую, – в душе он надеялся, что Сара сейчас обнимет его и скажет, что счастлива, однако она даже взгляда не подняла на него, всё так же продолжая терроризировать пол своим трясущимся от злости взглядом. – Сара, я понимаю... – хотел было уже извиниться даузер за всю причинённую им боль, однако его извинения потонули в звуке эмоциональной пощёчины.

В этот удар, который оставил после себя лишь чрезмерное удивление парня и молчаливую обиду девушки, Сара вложила не только силу, но единственную и вообще возможную расплату за причинённую ей боль и бессовестную ложь. И пускай на этом вся её месть закончится, пускай кто-то скажет, что в ней нет ни капли гордости, но после подобного действия, выражающего всю глубину её чувств, она просто обняла детектива, который так и стоял с широко распахнутыми глазами и горящей от удара щекой.

– Я никогда... никогда не прощу тебе этого, – хмыгая носом, уткнувшимся в крепкую мужскую грудь, и дрожа всем телом от счастья, что сдавливало её грудь, плакала девушка, в которой тоже победило сердце, однако говорил сейчас разум.