Чтение онлайн

– Хорошо, я буду во всём прислушиваться к тебе, чтобы стать хорошей женой в твоём мире, – улыбнулась счастливая девушка, которая унесла за собой радость и светлость этого момента.

Едва Вэй скрылась за дверью ванной комнаты, в Рене будто бы погас маленький огонёк счастья, который изо всех сил старался стать вечным пламенем. Его серьёзность стала насыщена мрачными мыслями и воспоминаниями, причиной которым были режущие яркой вспышкой слова, будоражащие картинки вчерашнего вечера.

Мы редко слышим фразу: «Мы из разных миров», но несмотря на это, такие слова имеют оттенок разлуки и невозможности быть вместе. И если всё же кому-то выпадает печальный случай, чтобы услышать подобное, то все краски мира вмиг тускнеют, оставляя после себя лишь серую подавленность и чёрную боль.

Однако данный случай не относился к ситуации между людьми, которые под покровом ночи решили выяснить отношения между собой и окончательно расставить точки. Оба, и парень, и девушка, были из высшего общества, которое люди смело называли другим миром. Они оба были прекрасно образованы, горды своим происхождением и самое главное – они имели сильную ауру, которая «простым смертным» кажется чем-то вроде небесного света, принадлежащего богам.

Да, всё так и выглядело. Стоя на лестнице, эти два прекрасных, судя по внешности, человека идеально смотрелись друг с другом и по праву могли бы называться красивой парой. Только вот есть одна черта, делающая аристократов не богами, а простыми людьми, которым в жизни просто повезло чуть больше. Характер. Какой бы родовитый ни был человек, его внутренний мир может быть, как и у многих людей, скверным, ужасным или вовсе ненавистным для других.

Именно такой характер человека, не знающего границ дозволенного, был у рыжеволосой девушки, полной зависти, непостижимых амбиций и коварных желаний. До сего момента, когда железная воля с резким выкриком была выбита из неё, Мэгуми Котонава чётко знала, чего хотела от этой встречи с Реном Тао, который нарушил её планы по обогащению своей родословной.

Она чувствовала, что проиграла эту схватку. Она понимала, что простолюдинка вроде Юи без рода и племени смогла разрушить всё, к чему она так стремилась, однако призвать этого аристократка не хотела, а её злость привела к тому, что она уже не понимала, кому и что она говорит.

Только сейчас, когда кулак парня на огромной скорости и с невероятной мужской силой впечатался в стену, едва не задев её, она лишилась всех своих чувств, кроме неописуемого страха и колотящего тело испуга. Мэгуми стояла, словно неживая, через раз глотая ртом воздух, так необходимый ей для того, чтобы прийти в себя, и наряду с этим не могла отвести трясущегося взгляда от этих сочащихся гневом и ненавистью глаз вольного ястреба.

В голове парня, едва сдержавшегося от самого ужасного поступка в жизни мужчин, с каждой секундой всё громче и громче звучала полная яда фраза, за которую хотелось уничтожить рыжеволосую девушку, чтобы она больше никогда не просовывала свой гнилой язык.

«Ты самоутверждаешься за счёт её глупости», – эхом пролегла между ними эта ужасающая ошибка со стороны Мэгуми.

Рен ни на секунду не задумался над этими словами, он молчал абсолютно по другой причине. Он прикидывал шансы: дождётся ли его Вэй из тюрьмы, так как ни один адвокат в мире не спасёт его за то, что он хотел сделать с этой маленькой язвой, конкретно подпортившей им жизнь. У Юи и так самооценка была хуже некуда, а Мэгуми мастерски умела приготовить её самоунижение на костре лжи и коварства.

– Самоутверждаться я бы стал только за счёт тебя, если бы мне пришлось жениться на тебе, – наконец, адресовав эту едва сдерживаемую ярость девушке, негромко произнёс Тао. Он не хотел привлекать внимание к себе шаманов, которые могли бы услышать его из своих комнат. Однако он просто жаждал поставить на место эту выскочку, не умеющую проигрывать. – Я бы каждый день доказывал себе, что не кусок дерьма, рядом с прогнившей вдоль и поперёк стервой.

– Да как ты смеешь?! – в тот же миг сумев вырваться из плена страха, рассвирепела от злости за такое оскорбление Мэгуми, замахнувшись рукой для удара по щеке парня. Она рассчитывала на то, что Рен придёт в себя от пощёчины и вспомнит, что он разговаривает не с простой, так сказать, дворовой девкой, с которой, по её мнению, можно было обращаться, как хочешь. Однако Тао был вполне в своём уме, поэтому, перехватив её руку раньше, чем она его ударила, он продолжил испепелять её грозным взглядом, от которого хотелось забиться в угол и громко плакать.

– Смею, – немного сжав её запястье, с отвращением сказал Рен, видя, как девушка пытается вырвать руку. – И чтобы следующий раз удар не пришёлся по тебе, – парень понизил голос до животрепещущего и вселяющего ужас шёпота, после чего резко отбросил руку девушки, – советую исчезнуть из нашей жизни.

Угроза была не блефом, а то, как Тао развернулся и начал подниматься по лестнице на второй этаж, говорило о том, что ему больше не хочет даже рядом находиться с этой особой, которой он сказал всё, что входит в рамки приличия.

– Правильно сказал твой дядя, – прожигая в спине Рена дырку своей неописуемой и не поддающейся пониманию ненавистью, с речами, подобными самому смертоносному яду, произнесла Мэгуми. – Она ведьма!

– Я смотрю, вы с дядей хорошо спелись, – остановившись на десятой по счёту ступеньке, но при этом не удостоив девушку своим вниманием, так и не повернулся лицом Рен, при этом ощутимо придав фразе насмешку и отвращение одновременно. – Слушай, – от веселящей его идеи, внезапно пришедшей в голову, Рен резко развернулся к девушке и с нескрываемым смехом продолжил: – А выходи за него, раз тебе так позарез нужно стать Тао. Обещаю: с моей стороны проблем не будет, – от такого явного издевательства и садизма над её «горем» Котонава была готова лопнуть от ярости.

– Ты сумасшедший, Тао! – слишком импульсивно и громко выкрикнула девушка, поднявшись на несколько ступенек вверх, чтобы показать парню то, что она его не боится.

– Тонко подмечено, – с презрительной усмешкой согласился с её ярым утверждением Рен, всё ещё смотря на неё сверху вниз. – Но раз уж ты так сблизилась с моим дядей, передай ему, пожалуйста, моё послание, – акцентировав свой сарказм на слове «пожалуйста», будто показывая то, что в нём ещё осталась воспитанность, начал приобретать Тао прежнюю серьёзность и устрашающий взгляд. – Да, она ведьма. Нет, я бы даже сказал, дьявол. И я добровольно продал ей душу, – в глазах девушки он видел столько осуждения и ужаса, что ему не нужно было слышать её слов, чтобы понять, о чём она думает. Прежний Рен, не знающий ни любви, ни жалости, ни каких-либо других мягких чувств, никогда бы не сказал подобного, поэтому, слыша всё это из его уст, слух о том, что Юи – ведьма, уже становился неоспоримым фактом.

– Ты же знаешь, что ей не выжить в нашем мире! – цепляясь за соломинку, как только Рен снова хотел развернуться и уйти прочь, тем самым окончательно нанося ей поражение, снова выкрикнула ему вслед Мэгуми, слыша в ответ лишь усталый выдох. Рену уже казалось, что он никогда не доберётся до комнаты спокойным и уравновешенным, поэтому следующими словами, дабы не вымещать свою злость на ни в чём неповинном Асакуре, он был обязан поставить не точки, а восклицательные знаки в их споре.

– Мир у нас всех общий, а если тебе кажется по-другому, то советую обратиться к врачам, – Рен свято верил, что на этом всё закончится. Он был настроен на то, что больше никогда ему не придётся даже вспоминать об этой девушке, которая настолько была коварна, что не знала слова «стоп». Однако в спину ему донеслись такие едкие, такие отвратительные и до животрепещущего ужаса серьёзные слова, полные глубокой ненависти.

– Да будь ты проклят, – внезапно зрачки парня сузились, в лёгких воздух стал невыносимо холодным, а по вискам стали стучать эти слова, имеющие самое кошмарное уточнение, – ты и твой будущий ребёнок.

Слова – это весьма и весьма сильное оружие. Иной раз они могут ударить так больно, что ни одна физическая пытка не сравнится с этим. У слов есть ужасная черта: они могут материализоваться. И кому, как ни шаманам, знать об этом.

Однако необдуманные слова и намеренное проклятье – это абсолютно разные и несравнимые вещи. В последнее заложено столько желания и столько ненависти, что вероятность осуществления «пожеланий» становится гораздо больше.