Чтение онлайн

Верить в проклятье или нет, принимать близко к сердцу или даже не обратить внимания – всё это индивидуально и зависит от личных, жизненных убеждений человека. Если человек настолько силён духом, что способен бороться с судьбой, если есть разум, не позволяющий уверовать в то, что хотят другие, то никакие слова и проклятья не смогут повлиять на жизнь этих людей.

Однако сейчас, стоя в комнате с несчастливым номером тринадцать, смотря в окно и обладая всеми качествами бойца, Рен почему-то не мог избавиться от ощущения тяжести на сердце, а также выкинуть из головы ужасную фразу полную яда: «Да будь ты проклят – ты и твой будущий ребёнок».

====== 134. Адское пламя Сатаны. ======

Кровью было залито всё: река, земля, дома и даже небо. Кровавый рассвет освещал деревню Добби и, казалось, был таким из-за бесчисленного количества жертв, последними действиями которых были визги от ужаса, паники, а также боли. Но, несмотря на неподвижные тела погибших от насилия шаманов, несмотря на то, что ни одной живой души больше не было на этом месте кровавой битвы, в воздухе всё равно витали крики теперь уже прошлого, и слышались звуки свистящих пуль, попадающих в цель и лишающих жизни ни в чём неповинных людей. Все эти трагические события теперь оставят несмываемый след жестокости в памяти природы и всего мира на многие тысячелетия.

Ступив на песчаную дорогу, имевшую тёмные оттенки пролитой крови, которой было настолько много, что по тротуарам она начинала превращаться в ручьи багряной реки, молодой детектив не мог унять дрожь своего тела из-за того, что он видел. Его малахитовые глаза были широко распахнуты, будто пытались за один раз охватить всю катастрофу произошедшего, но это было просто невозможно. За каждым поворотом, на каждой улочке этой деревни были следы преднамеренной жестокости и того, чему идущий и не верящий в происходящее парень не смог помешать.

Даузер шёл медленно, чувствуя, как с каждым знакомым лицом Патчей и шаманов, теперь навечно закрывших глаза, он теряет собственные силы, чтобы двигаться дальше. В голове была такая невыносимая тяжесть, будто он принял самый сильный яд, а на глаза наворачивались слёзы, победившие упорно не уступающий им место шок. Останавливаясь с чуть приоткрытым ртом и полными чувства безразмерной вины глазами около тех, кого он довольно хорошо знал лично, Дител мотал головой и при этом судорожно дышал, отказываясь верить в то, что и этих людей больше нет в его жизни.

При одном взгляде в знакомые лица перед глазами пулемётной очередью проносились воспоминания связанные с теми временами, когда все они были живы, но после этого он снова возвращался в реальность, в которой не будет больше улыбок этих людей и радостных моментов.

– Шварц! – не сдержав бьющей его изнутри боли, словно проклятье, закричал что есть мочи Лайсерг, готовый на самое безрассудное действие.

Теперь он был один, теперь всё, чем он дорожил, стало лишь воспоминанием, однако времени на саморазрушение собственной души у него не было, ибо облачившееся в броню сердце требовало мести, продиктованной безудержной и глубокой ненавистью.

Сцепив зубы и резко дернув головой в сторону западных холмов, его слёзы разбились на миллионы кусочков, орошая землю, где ещё секунду назад стоял их обладатель. Дител бежал вверх по главной дороге деревни быстрее самого проворного и разъярённого зверя, он старался не обращать внимания на бесчисленное количество трупов, устилавших ковром дорогу и будто бы старавшихся его остановить. Детектив «летел» быстрее скорости звука, если такое вообще возможно, а его сердце стучало так громко, словно барабаны мира начали играть свою мелодию грядущей расплаты.

– Шварц! – снова с невероятной ненавистью закричал парень, как только он увидел на холме стоящего к нему спиной мужчину. Лайсерг не видел лица, да и человек был всего лишь живой тенью, однако даузер был уверен в том, что это был именно Генрих – носитель невероятной ненависти и жестокости к миру.

Дител уже было хотел накинуться и совершить свой личный суд над ним, однако зрелище, которое он увидел, заставило его резко затормозить, словно примёрзнув к земле от леденящего и адски пронзающего сердце ужаса.

Задыхаясь от кошмара и ужаса, Лайсерг обводил трясущимся взглядом появившиеся, словно из воздуха, огромные кресты и сходил с ума от безумия этой картины. Дорогие сердцу лица: Трей, Рио, Сели, Юи, Рен, Йо – они все теперь принадлежали одному повелителю – королю духов.

Его друзья, распятые на больших и деревянных крестах, были не просто испачканы, а полностью залиты кровью, говорящей о том, каким именно они были подвергнуты пыткам. Однако от последнего человека, попавшегося ему на глаза, сердце Лайсерга само было готово захлебнуться в собственной крови.

Повалившись на колени и уперевшись руками в чёрный и влажный песок, становившийся похожим на грязное месиво, даузер не мог сдерживать крика, слёз и режущей сердце боли. Ему казалось, что его сейчас разорвёт на части от невероятно жестокой пытки собственной души, которая кричала о его вине. Она винила его в смерти не только лучших друзей, но и любимой девушки, и душевный голос был беспощаден, вызывая невероятную сейсмическую активность в голове, за которую Лайсерг держался двумя руками.

Однако, не имея жалости и сострадания, не выражая даже понимания к его горю, человек, так и стоявший спиной к детективу, развернулся, судя по звуку его шагов, и направился к убитому самой невероятной в его жизни жестокостью Лайсергу, который и пальцем пошевелить не мог от бессилия. Всё его тело стало, словно один большой кусок свинца, а из глаз текли горячие, подобные лаве, слёзы.

Казалось, что ничего теперь не заставит детектива начать действовать или хотя бы защитить себя. Он будто добровольно захотел умереть вместе с теми, кого он не смог уберечь, а последними словами, которые он услышал перед тем, как почувствовал мощный, но тупой импульс в спину, были:

– Шах и мат.

А дальше всё кануло в темноту, лёгкие наполнились чистым воздухом реальности, и молодой парень открыл свои малахитовые глаза, уже не удивляясь тому, что произошло с ним буквально секунду назад.

Тупой импульс в спину, поэтому и не стал резкой болью, что это всё был всего лишь кошмар – очередной страшный сон, будто пророчащий катастрофические события, – и подобное случалось с Лайсергом уже не первую ночь.

В последнее время он настолько часто видел такого рода ужасы, что успел привыкнуть к ним и перестал вскакивать с кровати в обильном поту, при этом ища глазами правду. Теперь он реагировал куда легче, просто открывая свой малахитовый взор, встречаясь с потолком, а после испытывая чувство вины перед теми, кого он даже в своих снах защитить не смог.