Чтение онлайн

Дис Черная Звезда, император Нистредского Альянса, скользнул взглядом по лицам собравшихся. Ридерхейм яростно шептал что-то Орохано - обезьяноподобному магу-брайхе из Северных Хребтов, называемых своими обитателями Брасиром. Элизия Дэйл, верховный шторм-маг далекого архипелага Альдеграны, поджала губы и наморщила хорошенький лобик, явно раздумывая, не опустеют ли из-за бурь торговые порты. Тройка правителей Солнечных Земель - Арвиды, Дзамбира и Киафаира - сохраняла непроницаемые выражения лиц, или, скорее, демонстрировала различные степени надменности. Однако чутье говорило властелину Нистреда, что они нервничают не меньше остальных. А он привык доверять своему чутью.

Как известно, архимаг на взводе куда опаснее архимага в ярости: никто не способен предсказать, что он выкинет и какими будут последствия. И если позволить событиям развиваться своим чередом, шансов уцелеть у обитателей всего севера Ашеронского континента будет не больше, чем у курильщика на бочке с соляром.

"Сейчас каждый начнет отстаивать собственные амбиции, - подумал Дис.
– Солнечноземцы, конечно, объединятся против чужаков - даром, что в мирное время режут друг друга как овец. Йорнец с брайхе, похоже, собрались провернуть такой же финт. Будь прокляты эти лесные дикари со своей любовью к "горному народцу"! Получаем два противоборствующих фронта, не считая Альдеграны, у которой только один вариант - вернуться к старому доброму пиратству. Под шумок многие захотят свести старые счета. А Эдвимар... И не подумаешь, что какую-то пару сотен лет назад он был самым ревностным сторонником империи. По щелчку пальцев готов разрушить то, что с таким трудом помогал отстраивать. Что ж, люди меняются. Хотел бы я найти простое и безболезненное решение, но..."

Одно он понимал точно - оставить все, как есть, нельзя. За свою долгую жизнь Дису пришлось столкнуться с немалым количеством запутанных задач, но никогда ответственность еще не была так велика.

– Хочешь сказать что-нибудь по поводу претензий Геспериоса, Эдвимар?
– обратился он к молчащему до сих пор шериланцу.

3. Разговор за стеной

Энее снился сон - будто она стоит перед запертой дверью, за которой раздается приглушенный, несмолкающий тревожный стук. "Я не собираюсь открывать, - думала она, - мама с папой запретили мне. Если затаиться и не издавать звуков, тот, за дверью, решит, что никого нет дома, и рано или поздно уйдет". Но стук все не прекращался. Его неритмичность одновременно раздражала и завораживала; не в силах стронуться с места, Энея смотрела и смотрела на дверь.

"Ничего страшного не случится, если просто заглянуть в глазок", - решила наконец она. Поднявшись на цыпочки, потянулась к смотровому отверстию, черному и уводящему в бесконечную пустоту, за которой, где-то в невообразимой дали...

– Энея Милле!!!

Кто-то потряс ее за плечо.

Сон ускользнул, как вспорхнувшая с ветки птица. Привычный мир сейчас тоже казался Энее малореальным.

Она полулежала на подоконнике, прислонившись к стеклу, в которое стучали редкие капли дождя. Рядом стояла воспитательница Бьята Хеттибру с недовольной гримасой на желтоватом морщинистом лице. Убедившись, что девочка проснулась, Бьята скрестила руки на груди.

– Что здесь происходит, скажите на милость? С каких пор воспитанницам разрешается валяться на подоконниках, к тому же в светлое время суток?

– Простите, воспитательница. Сама не заметила, как задремала, - Энея соскочила на пол и шагнула было в сторону, но уйти от Бьяты оказалось не так-то просто.

– Это все потому, - процедила та, перегораживая путь, - что вы колобродите по ночам в нарушение режима. Говорят, некоторые настолько ленивы, что не утруждаются сделать после уроков задания, и потом дописывают их в темноте.

– Печально слышать, воспитательница. Но я всегда делаю уроки вовремя.

– А мне кажется, вы склонны отвлекаться от учебного процесса, Милле. Могу я посмотреть вашу рабочую тетрадь?

– Да, конечно...
– запинаясь, выговорила Энея.
– Только... чуть позже. Дело в том, я вспомнила - госпожа Фабли просила зайти к ней. Я так не вовремя заснула! Если не побегу прямо сейчас, то опоздаю. Она будет недовольна.
– Она ловко обогнула Бьяту и поспешила к двери. Вслед раздался скрипучий голос:

– Это послужило бы вам хорошим уроком.

Энея почти бегом бросилась прочь по коридору. Весьма вероятно, воспитательница двинется следом, и хотя девочка надеялась как можно быстрее от нее оторваться, волей-неволей пришлось взять направление к директорскому кабинету.

Рассохшиеся половицы издавали терзающий душу скрип под ногами, как будто голос вездесущей воспитательницы вселился даже в них. Стараясь ступать как можно тише, Энея уходила все дальше по темному коридору, пахнущему пыльной бархатной обивкой.

– В этой доске - пол-Хэттибру, - бормотала она, вслушиваясь в звук, издаваемый старым деревом.
– В этой - три четверти. (Тут половица почти взвизгнула под ее каблуком). Ого, а эта - целиком Хэттибру! Простите, воспитательница!

Энея подняла взгляд и смущенно замолкла. Оказывается, она уже добралась до самого кабинета директриссы. Из-под двери пробивалась полоска света, звучали приглушенные голоса - похоже, у госпожи Фабли был посетитель.

Девочка заинтересованно прислушалась. Второй голос был мужским. Но, как она ни старалась, слов различить не могла. Самое время повернуться и уйти: откровенно говоря, ей не следовало здесь находиться, и если бы директрисса застукала ее у двери кабинета, Энея навлекла бы неприятности на свою голову. Но разгорающееся любопытство пересилило страх.

Закрыв глаза, она монотонно зашептала считалку для запоминания шериланских областей:

– Когда Пастор Бурь ехал в поход, неблизок был его путь.

Нес его гальд по холмам и полям,

По Огривару, Чиммауну, Гритлану,

Гуре, Борамике и Раумлану,

По Ирмаклану и Одескалии,

К северу прочь, от родной Пеландрии...

Считалка не была заклинанием - она лишь облегчала спуск в гипнотический транс, куда Энея погружала сама себя. Давным-давно, когда родители еще были живы и помогали ей делать первые шаги в изучении Психомагии, девочка обнаружила, что заклинание Гипноза позволяет не только отдавать приказания другим.

"Сосредоточься", сказала она себе. "Ты можешь слышать все".

Ее чувства многократно обострились. В ноздри ударил усилившийся до невозможности запах старой краски, плесени, отсыревшей побелки, пыльного бархата портер; она различала щебет птиц в интернатовском саду, смех и разговоры, доносящиеся с улицы из-за ограды, гудки флогмобилей, собачий лай, хихиканье и болтовню воспитанниц в дальних комнатах. И негромкую, но оживленную беседу в кабинете.

– ...Остался весьма разочарован. Госпоже Вигман сейчас как никогда нужны одаренные дети, а мы уже более года не получаем от вас никого. Боюсь, что говорить об увеличении финансирования слишком рано.

– Одаренные дети не растут на деревьях, знаете ли, - Фабли явно была раздражена, однако изо всех сил старалась это скрыть.
– А остальные тоже хотят есть. За время нашего сотрудничества мы перевели к вам немало девочек. Сами понимаете, не будет финансирования - не будет интерната, и вы больше не получите ни одной.

– Немало? Я припоминаю только четверых. Каббе, Тротлок, Хемме-Хань и Пайпион.

Услышав эту фамилию, Энея вздрогнула и чуть не разрушила заклятье. Она попыталась взять себя в руки, дождалась, пока успокоится заколотившееся сердце, и вслушалась снова. Но следующая же фраза снова заставила ее содрогнуться: