Чтение онлайн

Я поспешно кивнула, стараясь кашлять как можно тише.

Нас поймали с такой легкостью, что теперь вся затея разобраться с тиррекусом казалась с самого начала обреченной на провал. Никто досконально не знал способностей этой твари, кроме той, что она может туманить голову и управлять темными духами. Легкость, с которой хейви выкачал энергию из тэнталей и опустошил от неё пространство вокруг себя, а затем вернул обратно, потрясала. Если мои представления о законах энергий тонкого мира верны, он может провернуть такой фокус не только с этими огромными тэнталями, но и с нами. Только в отличие от живых минералов для людей подобное означало мгновенную смерть.

Но мы пока живы. А значит, тиррекусу это зачем-то нужно.

Фигура из упругого студня двинулась дальше, разглядывая пойманных нэндесийцев. Полупрозрачные нити, дотрагиваясь её поверхности, сливались с ней и беспрепятственно пропускали вперед, выходя с другой стороны, словно их ничего и не касалось. Я, в свою очередь, пристально наблюдала за ней, пользуясь ослабленными путами вокруг головы.

Что-то подсказывало, что вряд ли темный дух позволял мне это делать без какого-то особого умысла, но эту мысль я упрямо гнала прочь.

Иллиана существо разглядывало лишь немногим дольше, чем остальных. Тиррекус, сделал круг и вернулся на прежнее место, прямо напротив меня.

А затем… все погрузилось в темноту, где остались только я и повелитель хейви. Голову под влиянием темного духа щекотало, но наведенная галлюцинация выглядела реальнее действительности, пугая выпуклостью и яркостью. Прозрачное тело светилось медузой в толще темной воды, радужки студенистых глаз сияли тэнталями с черным провала зрачка. Тело покрыла схематичная одежда, отдаленно напоминающая форму говорящих с духами, волосы побелели, и я различала каждый призрачный волосок в небрежной прическе.

— Спасибо, — раздалось в голове так естественно, как если бы это были мои собственные мысли. — Ведь так говорят люди, выражая благодарность, верно?..

Лишь тон голоса, бесполый, с вкраплениями несвойственных человеку интонаций, помог отделить эти слова от тех, которые могли бы промелькнуть у меня самой.

— Спасибо за что? — переборола желание говорить вслух и спросила мысленно, ещё слишком хорошо помня о предыдущем уроке.

Наш разговор приватен, я чувствовала это. Только я и это существо. Только я и сосредоточие тьмы.

— Спасибо за возможность.

От странности ответа заломило виски. Что за шарады?..

— Не понимаешь, — констатировал дух.

Хитро сплетенные энергии внутри студенистого тела зашевелились. Тиррекус, оставаясь в моей голове и одновременно вне её, размышлял.

— Я знаю, эти люди пришли ко мне, потому что ты этого так хотела. Связь между тобой и отпрыском высших… ты манипулировала им, влияла на его решения. Ты, кажется, не согласна со мной? Люди могут называть одни и те же вещи разными словами, но смысл всё тот же, разницы нет… Я… знаю, помню, что твой… брат?.. Твой брат скоро станет моим. Да, поэтому ты здесь, поэтому у меня так много гостей.

— Так что тебе нужно?..

Ведь должен же быть в происходящем какой-то смысл…

Вновь шевеление энергий. Тиррекус взлохматил собственные волосы и ухмыльнулся, но его глаза не поменяли выражение, от того до испуга знакомый жест получился лишь попыткой копирования когда-то подсмотренного.

— Говорить о желаемом с человеком сложно. Я покажу.

Рывком потянуло вниз, сквозь тело, и я безжизненной куклой повисла в путах, проваливаясь в ничто, в звенящую пустоту.

Пустоту, через которую потекли образы, смазанные картинки. В них я оставалась собой, но одновременно собой не была.

…Без легких я не нуждалась в воздухе. Вместо него тело, непривычно подвижное и тягучее, толчками прогоняло потоки энергии. Сладкой, невыносимо прекрасной энергии, что неизменно отдавали хейви, темные слуги. Если можно назвать слугами того, кто одновременно живет отдельной хаотичной жизнью, направляемой первобытными инстинктами, и при этом — часть самого тебя, как воплощенные самых глубинных и примитивных аспектов одной личности.

С заходом солнца хейви становились моими глазами и ушами в мире, что жил надо мной и пребывание где грозило бы мне жизнью, и каждый раз я с любопытством наблюдала за разнообразием существ на поверхности. Они несли в себе крупицы притягательной силы, столь близкой к моей. В их телах она мешалась с иной, чуждой и обжигающей, и сам факт такого слияния будоражил и возмущал. Но я научилась поглощать и эту смесь, избегая лишь самых чистых энергий.

Я всегда вбирала всё что могла, и моя сила росла, как рос и мой разум. В этом был, и есть, и будет единственный смысл. Расти, усложняться. Увеличивать собственный перевес в вечной борьбе высших и низших вибраций самой природы.

Желание вобрать как можно больше горело внутри ровным огнем, в то время как хейви свирепствовали наверху и несли мою волю так, как были способны. Но этого было недостаточно. Всегда было мало.

Пусть собранной энергии и хватило, чтобы размножиться, взрастить из своей ветви двух подобных себе тиррекусов, которых, впрочем, я быстро и жестко подавила, не желая делиться накопленным, простое копирование не виделось целью, в нём отсутствовало то, что вывело бы меня на новый уровень развития.

Поэтому особое удовольствие мне доставляли духи, приманенные через узкие ходы наверху. Поначалу я лишь бездумно выпивала их, а затем научилась касаться, даря кусочек своей силы и взамен встраивая духов в огромную раскинутую сеть точек своего разрозненного я.

Они становились прекраснее, но, к глубочайшему разочарованию, слишком быстро умирали. Мой драгоценный дар не мог прижиться в их хрупкой оболочке природы иного сорта.

Но больше прочего меня манили двуногие существа наверху, которые действительно имели полноценный разум. Влиять на них на расстоянии оказалось куда сложнее, чем на обычных духов, но однажды я стала чувствовать, как они сами идут ко мне навстречу, упрямо копая твердую землю.

Энергии этих людей были слишком скудны, далеки от тонкого мира, и я, больше забавляясь, перебирала мысли в их головах, пока не появился один человек, которого я могла бы коснуться.

Сэндом.

Внутри забурлил возбужденный вихрь, и на несколько мгновений я стала подобна слабому слепому котенку, которого трепала буря.

Сэндом, человек, в котором смогло прорасти зароненное зерно силы. Человек, ставший частью меня…

Подчерпнутое из его головы, подсмотренное в его снах, сознательном и бессознательном потрясало. Идеи, которые никогда не приходили и не могли бы ко мне прийти, обрушивались потоком. Новые понятия, новые чувства, часть из которых я так и не смогла понять, но впитала как губка.

Я ликовала, когда зерно, посеянное в одном человеке, постепенно проросло в других, но к собственному ужасу вдруг поняла, — и их тела не готовы, как не были готовы духовные тела заманенных под землю духов.

Низшее, что шло от хейви, медленно овладевало не только душой этих людей, но и разумом, и рано или поздно оно должно было разрушить самое ценное, что я видела в двуногих существах из плоти и крови.

Мне не были нужны недолговечные хейвиобразные твари, они не могли стать переходом на совершенно новый уровень моего я. И в час траура по своим мечтам, я увидела глазами Сэндома, что даже это захотели уничтожить слуги выродка высших духов, это захотели прекратить, “вылечить”, как дурную болезнь…