О ты, жестокий день, когда покойСмущают горько прожитые годы,—Сияй победно, все забудь невзгодыИль нынешнюю скорбь хотя б сокрой!Зачем я жалуюсь? И голос мойНебесные воспламеняет своды?Ведь ни одно из благ земной природыМы не возьмем с собою в мир иной.Так пусть уж лучше длится эта мука,Невыносимей коей в мире нет,Чем безгреховной жизни злая скука…Я все снесу, смиренья дав обет,И я благословлю тебя, наукаНевзгод душевных и сердечных бед!
К СВЕТЛЯЧКУ
Ах, светлячок любезный,Весенняя примета,Затеплись в моей песнеХоть капелькою света!Тебе неведом ужас,Неведомо страданье…Дай жизнь весне, бутонамДай новое дыханье!Но не умрешь — уснешь ты,Когда ветра на волеВыть станут среди буков,Ломать колосья в поле.Ах, если б мне укрытьсяВо сне, подобном смерти,От непогоды бедствий,Терзающих мне сердце…Ах, пусть бы сроки жизниС тобой мы обменяли…Жить столько дней — зачем мне?Все дни полны печали.
К СОВЕ
Птица мрачная! Сколь скорбныУханья твои в ночи…Но твои понятны стоныТем, кто страждет и молчит.А едва Феб лучезарныйВозвестит нам новый день,Ты, смолкая, ждешь, когда жеВновь сойдет ночная тень.Вот и я, как ты, стенаю,Избегая света дня…Что мои страданья людям?Им нет дела до меня.Но лишь властная ГекатаНаселит тенями ночь,Днем таимые стенаньяМне сдержать уже невмочь.И часы мои ночныеСтонов, жалоб, слез полны,—Те часы, когда счастливцыВидят сладостные сны.Я, как ты, ночная птица,Не делюсь с людьми тоской:Лишь еще острее в сердцеБоль от жалости людской.
«Как чистую струю ждет помутненье…»
Как чистую струю ждет помутненье,Когда она подхвачена рекой,Так замутнен моей души покойИ слезы не дают ей облегченья.Я по утесам вечного смятеньяВлекома безысходною тоской,И с ужасом взор различает мойВдали рассвета нового рожденье.Тоска, откуда ты? Мне в грудь глубокоПроникла ты и не уходишь прочь…Ужель навек любовь ко мне жестока?Любовь моя — моей печали дочь,И сердце бесприютно, одиноко…Лишь ты, господь, ты можешь мне помочь!
СОН
Сны мои, о сны благие!Радость дарите вы мне:Наяву я так несчастнаИ так счастлива во сне!Ты, Любовь, во сне приходишь,Счастья и надежд полна:Но все то, что ты сулишь мне,—Лишь обман благого сна.Этой ночью мне приснилсяГолос твой, тиранка, — онНа лугу, в траве душистой,Навевал мне тихий сон.Говорил: «Усни, родная,В сонный погрузись мираж,Не страшись судьбы-злодейки:Я, Любовь, твой верный страж…»И во сне двойном взошла яВ сказочный златой дворец,И златым ключом открылаСчастья моего ларец.
ОДА
(Во время бессонницы ночью 8 октября 1824 года)
О горестная ночь! С безгласной смертью,Увы, не схожа ты в своем смятенье:Да, смерть — ничто в сравненье с мукой смертной. Терзающей мне сердце.Какую тьму скорбей нагромождаетФантазия в видениях ужасных,Рисует огненными письменами Она мои злосчастья!..Супруг и сын, родители и братья —Все те, с кем я навеки разлучилась,—Чудовищный распад их пожирает В безвременных могилах!..Достойного родства живые узыИ сладостные узы нежной дружбыРазорваны навеки безрассудно Холодным равнодушьем!Невинных, милых радостей алтарь —Мой дом, очаг — он разорен Печалью,И вытоптан пятой моих страданий, И перед Роком — в страхе…О, сжальтесь, фурии тоски и гнева!Не рвите грудь мою… Иль уж прервитеДыханье, что еще питает жизнь И длит мои мученья!Виденья воскресают предо мноюИз прошлого: одно страшней другого…И время, что чужую боль излечит, Мою — в сто крат умножит.Когда б хоть видеть Родину счастливой,Чтоб знанья, благонравье в ней царили,—Предсмертный вздох мой возблагодарил бы Господню милость!Святое слово — Родина! ТерзаюсьПредчувствием дурным я неустанно:Рок тщетно шлет ей предостереженья — Землетрясенья, бунты!Земля дворцы и башни поглотила [114] ,Смерть отняла бесчисленные жизни,Но не вняла сим знамениям грозным Наивная беспечность!Мы тщимся подражать другим народам:То мы — французы, то мы — англичане…Куда девалась мудрость португальцев? О ней мы позабыли…Коль слава Родины не возродитсяИ Нравственность, Науки, Правосудье,Промышленность от спячки не очнутся,— Мы рухнем в бездну!
114
Намек на лиссабонское землетрясение 1755 г.
Мануэл Мария Барбоза ду Бокаже
«Моим пером отчаянье водило…»
Моим пером отчаянье водило,И потому стихи так горестно звучат,Что изначально их печали ядЛишил навек и прелести, и пыла.Ступайте в мир! Не верю, что могилаДарует вам покой, — небрежный взглядНа вас судьбы любимцы обратят,Но рад вам будет тот, чья жизнь уныла.Ступайте же на смех и поруганье:Пристрастны будут суд и приговор,И есть одно всего лишь оправданьеТому, что стих не звучен, не остер:В груди, которую гнетет рыданье,Не может жить волшебных звуков хор.
«Томиться обречен в тюрьме сырой…»
Томиться обречен в тюрьме сырой,Приговорен к мучительным оковам,Подвергнут испытаниям суровым,Бесстыдной обесчещен клеветой,Униженный, оплеванный, нагой,Вручен врагам, сгубить его готовым,Не видя никого, кто нежным словомУтешил бы его в недоле злой,Когда палач, свирепый и кровавый,Заносит свой смертельный меч над ним,Грозя ему безжалостной расправой,Он, оставаясь гордым и прямым,Не ропщет на судьбу и суд неправый,Как прежде, стоек, мудр, неустрашим.
«В былые дни вы на меня глядели…»
В былые дни вы на меня глядели,Глаза ее! Доныне счастлив я,Что, душу мне пронзив, достигли целиГлаза ее — два сладостных копья.Моих скорбей бездонные купели!Любви кумирни! Пламень свой лия,Вы камень бы воспламенить сумелиИ озарили мрак небытия.Теперь со мной разбойный свист ветров,Летит над морем их лихая стая,И вспененное бешенство валовГорой грядет, до неба доставая.Теперь со мною ужас тяжких снов…Увы! Обман! Ошибка роковая!
«Всё тщишься ты с надменностью слепою…»
Всё тщишься ты с надменностью слепоюЗабыть, что сам из праха сотворен?Все хочешь грозный обойти закон?Все тешишься несбыточной мечтою?Летишь, как лист, подхвачен суетою,Хоть быстротечный век тебе сужден,А деньги, власть, блеск родовых имен —К чему они за гранью роковою?Припомни-ка любимые чертыТого, кто спит под гробовою сенью.Ужели ход судеб не понял ты?Ужели глух к его остереженью?Все — пища тлена, жертва пустоты.В урочный час и сам ты станешь тенью.
«Пусть не дозволит беспощадный рок…»
Пусть не дозволит беспощадный рок,Чтоб, меч подняв, победами своимиНа поле Марса, в пламени и дыме,Себе лавровый я стяжал венок;Чтобы на трон я в царский сел чертогИ, обласкав деяньями благимиНарод, свое увековечить имяНа пьедесталах памятников смог;Пускай судьба разрушит ожиданья,Что люди воспоют меня в стихах,Мой подвиг оплатив посмертной данью;Пускай плачевный потерплю я крахВ борьбе с невзгодами — мои страданьяОставят память обо мне в веках.