Я весь от недоверья холодею,Коль в облике вакханки баррикад —Растрепанные космы, мутный взгляд —Является мне новая идея.Там, где дома, в дыму пожара рдея,Как факелы на оргии, горят,Та, что была богиней час назад,Становится неистовей Медеи.Как озверел наш раздраженный век!Он мыслью эпилепсию нарек,Глаголом — пушек бас и пуль фальцеты.Идея же не на земле живет,А там, где звезд расчислен горний ход.Мысль — не огонь. Она — источник света.
II
Быть может, бог и есть на небесах,Где бытия вселенского картиныПред ним чредой, раздельны и едины,Проходят в долгих и бесстрастных снах.Но человеку жить не в облаках,А на земле назначила судьбина,Чтоб из земной он вылеплен был глины,Хулу и гимн слагал в земных словах.Нет без него идее воплощенья,И пульс ее мы мерим по кипеньюТой страсти, что, как солнце, в нас горит.Идем же в бой здесь, на земле суровой,И кровь героев, словно дождь багровый,Сухую почву оплодотворит.
Пусть любит ночь распутник похотливый,Иль тот, кто удалился от людей,Иль тот, кто, чужд желаний и страстей,Склоняется над бездной молчаливой.Направь на них, луна, свой взор стыдливый,Окуй им душу холодом лучей,Чтоб больше властны не были над нейНи груз волнений, ни порок кичливый.Мне ж милы утро с суетой трудов,И полдень, изнывающий от зноя,И тишь послеполуденных часов.Чтоб жить, мне нужен полный свет, и в миг,Когда уйду, пусть блещет надо мноюТвой, друг героев Солнце, ясный лик!
124
Гильерме де Азеведо (1839–1882) — португальский поэт и журналист.
ГИМН РАЗУМУ
Я вновь к тебе, о разум, старший братЛюбви и справедливости, взываю.Взыскует лишь тебя душа живая,Твой голос всех других слышней стократ.Ты движешь мириады мириадСветил, их по вселенной рассевая,Венчаешь, кровь героев проливая,Их подвиг славой, высшей из наград.Ты устремляешь целые народыВ горнило битв на поиски свободы,А тем, кто бой еще не в силах дать,Ты помогаешь сохранять терпенье,Чтоб на щитах успели до сраженьяСыны их слово «Разум» начертать.
ДВОРЕЦ УДАЧИ
Мне снилось, будто ко Дворцу УдачиЯ странствующим рыцарем влачусь,Но не найти его мне, как ни тщусь,—Он кем-то заколдован, не иначе.Пустить коня уже бессилен вскачь я,Устал, ослаб, едва-едва тащусь…Но вдруг из мрака он встает, и мчусьЯ к зданию, какого нет богаче.По золоту ворот я бью ногой,Крича: «Я — обездоленный изгой!Откройтесь мне в награду за страданья».И поддается золото ворот,И под роскошный я вступаю свод,И только тьму встречаю да молчанье.
Когда при беспощадном свете дняЯ вижу лишь бесцельные страданья,Сперва борьбу, а после — умиранье,Ночь, властно ты к себе влечешь меня.Зло, палача в темнице мирозданья,И тех, кто вечно страждет в ней, стеняОт голода, железа и огня,Ты принуждаешь хоть на миг к молчанью.О, если бы на нашу скорбь в ответСудьба к нам оказалась благосклонней,Чтоб не на миг, а до скончанья летНа мир упала мантия твояИ он уснул в твоем приютном лоне,Ночь без предела, ночь небытия!
Сквозь сны мои летит чреда видений,Как стая птиц, что вихрь уносит вдаль.Кто вызвал эти призраки? Не я ль?И не моих ли мыслей это тени?Свиваясь в конвульсивную спираль,Откуда слышны жалобы и пени,Их рой кружится в непрерывной сменеИ разливает вкруг меня печаль.О призраки моей души и сути.Зачем глаза, бесстрастные до жути,Вперять в меня понадобилось вам?Кто вы, мои мучители и братья?Чем должен вас, кошмарные, считать я,И кто такой — о, горе мне! — я сам?
126
Жайме Баталья Рейс (1847–1935) — португальский дипломат и журналист.
НИРВАНА
Герре Жункейро
За гранями вселенной, что полнаИ форм, и жизни, и борьбы, и пыла,Простерлась пропасть без краев и дна.Немая, как разверстая могила.Туда стремится наша мысль, волна,Которую ветров слепая силаПо океанам сущего носила;Там и уйдет в забвение она.А коль всплывет случайно, чтоб проститьсяС тем миром, где, как в воздухе для птицы,Был для нее естествен ход вещей,Сквозь пелену предсмертного туманаЛишь миражи вселенского обманаДа пустота предстанут перед ней.
Ночь, разума и смерти дочь родная,Толмачка и наперсница судьбы,Сколь часто я стремил к тебе мольбы,Оракул твой священный вопрошая!Куда спешат просторами без краяСветила, как полки на зов трубы?Зачем мятутся люди, от алчбыИ от сомнений вечных изнывая?Но на вопросы мне ответа нетОт грозной ночи, на кладбище летБезмолвно и торжественно идущейВослед за катафалком бытия,И, затерявшись в сне безмерном, яЛовлю лишь горький вздох всей твари сущей.
127
Плач всего сущего (букв.: слезы вещей) (лат.).
128
Томмазо Канниццаро (1838–1912) — итальянский поэт-гарибальдиец.
МУЧИТЕЛЬНЫЙ ИДЕАЛ
Я красоту нетленную позналИ впал в унынье, ибо, взор с вершиныБросая вниз на море и долины,Ты видишь, сколь предмет огромный малИ сколь бесцветны яркие картиныВ потоке света, что на них упал…Вот серым для меня весь мир и стал,Как туча, чуть блеснет закат карминный.Прекрасны мысли чистые мои,Да форма не покорствует мне, иСвою ничтожность чувствую я всюду.Я тоже посвящен в поэты, ноДостичь мне совершенства не дано,И вечно этим мучиться я буду.
ГОЛОС ОСЕНИ
О сердце, внемли голосу природы,Когда он шепчет мне: «Уж лучше б тыВлачил с рожденья бремя нищеты,Все мыслимые испытал невзгоды,Жил впроголодь, стыдился наготыИ в чащах кров искал от непогоды,Чем позволял иллюзиями годыТебя баюкать фее красоты!Уж лучше бы тебе изгоем сирымПройти меж пестрою толпой и миром,Который ты врагом своим считал,И взор вовек не радовать цветами,Которые любил, чем жить мечтамиО тех мечтах, что ты перемечтал!»