Любимцы богов
Шрифт:
И лишь единицы пройдут скорбными тропами, не задерживаясь, чтобы... чтобы что? Предстать перед Богами? Переродиться? Попасть в рай? В иные миры?
Коля снова посмотрел на золотое, манящее зарево на горизонте и мелькающие там исполинские тени. Что-то ему подсказывало, что там ему делать нечего. Он развернулся, почёсывая притихшую Шурку за ушком, и глянул на тёмную долину, где гарпии продолжали свое пиршество, выдергивая из полчищ новоиспеченных покойников самые вкусные экземпляры.
Коля решил вернуться туда, к реке. По крайней мере, там он уже был, и никто не причинил ему вреда...
Поудобнее устроив Шурку за пазухой, он начал спускаться.
Финал
Пандус по-прежнему ходил под ногами ходуном. Мрачный Городище двоился и троился перед глазами, с неба валился сплошной камнепад, но Коля больше не чувствовал страха. Может, сумеет дойти и найти какую-то лазейку, а может, и нет. Но, если нет, хотя бы умрет спокойным.
Да, вот такой он вырос никчемный и непутевый. Но этому были свои причины. Да, он не подошел к матери в её смертный час. Да, пил с приятелем на кухне, радуясь, что зовет она не его, а Шурку. Но звала она Шурку не потому, что рассчитывала на неё больше, чем на сына, а потому... что даже собаку она любила больше, чем его...
Ради этого осознания и упокоения стоило пережить все, что он пережил, и если ему суждено здесь остаться, он примет это. В любом случае, собаку он у неё отобрал.
Он сошел с пандуса и единственный побрел против «течения». Поначалу, боясь с кем-нибудь, столкнуться он тщательно лавировал меж покойников и уворачивался, но вскоре понял, что это ни к чему. Саваны сами старались держаться от него подальше и расступались, давая дорогу.
Когда до верхушки холма оставалось несколько десятков метров, темный небосвод оглушительно заскрежетал и начал рушиться.
«Да что он там творит?!», - воскликнул мысленно Коля и поглядел наверх, словно ожидая, что увидит проделки приятеля сквозь толщу потустороннего камня, но внутри уже не было места ни для паники, ни для ужаса. Только легкое раздражение и любопытство.
Камнепад усиливался, и Коля, упорно бредущий к вершине холма, мог только удивляться, почему его до сих пор не размазало. Приметил неподалеку свежую черную глыбу и, решив, что дальше идти смысла нет, пристроился подле, прикрывая своим телом перепуганную собачонку.
– Ну, Петру-уха, - протянул он, вжимаясь спиной в холодный камень, - Неужели и Царство мертвых не устоит перед бывшим наркоманом! Грош тогда цена этому царству... Да ведь, Шурка?
Собачка, выглядывающая из-за Колиной пазухи, приподняла косматые брови и коротко согласно тявкнула, дескать, да, можешь не сомневаться, не устоит...
А следом свод гигантской пещеры обрушился на них.
...
Что-то выдернуло Колю из забытья, и он приоткрыл глаза.
«Мёртв и лежу в склепе, конечно», - меланхолично подумалось ему. Кромешная темень вокруг подтверждала его правоту, - «Значит, устояло Царство, и теперь я без конца буду пересматривать свою никчёмную жизнь, искать ошибки и грехи... А если не найду?»
Издалека вдруг послышался Шуркин лай, и он понял, что потревожило его вечный «покой». Где она? Куда вообще попадают собаки после смерти? В радугу как-то не верилось...
Ради интереса он попробовал пошевелиться, и руки-ноги тут же наполнились противными мурашками. Разве так бывает у мертвецов или это просто иллюзия, воспоминания об ощущениях живого тела?..
Не слишком доверяясь им, он привстал, но тут же больно ударился о низкий потолок и лег обратно, потирая ушибленную лоб. Тоже иллюзия или?...
Послышалось приближающееся клацанье когтей по камню, потом его коснулось тёплое и мохнатое.
– Шурка... мать твою... напугала..., - пробормотал он, нащупывая впотьмах её голову, - Ты откуда?
Собачонка зафыркала, заскулила, а потом клацанье отдалилось и снова приблизилось.
Зовет за собой...
Мимолетное меланхоличное смирение растаяло, в миг сменившись почти болезненной надеждой. Он не в склепе, а всего лишь под завалом! Воздух откуда-то поступает, значит, есть шанс...
«А что, если всё это не просто стечение обстоятельств?», - лихорадочно думал он, собираясь с силами для нового рывка, - «Что, если кто-то... Бог или Боги специально подстроили это безумное приключение, чтобы я познал... Что, если они сами решили дать мне шанс, которого я был лишен по материнской воле?!»
Он нащупал собаку, потом поводок и, ухватившись за него, легонько дёрнул, словно понукая лошадь. Шурка поняла и потянула.
Где на четвереньках, а где и вовсе по-пластунски Коля двинулся за ней, без конца обдирая голову и плечи об острые скальные выступы и молясь всем богам, чтобы каверна оставалась достаточно широкой, чтобы он мог протиснуться.
Некоторое время спустя стало гораздо просторнее, и он мог продвигаться уже на полусогнутых, лишь изредка стукаясь головой о потолок.
– Я тебя... вижу, - прошептал он и остановился, не веря своим глазам. Темнота не пропала, но явно поредела, потому что он мог улавливать маячивший, подобно путеводной звезде, хвостик калачиком.
Неужели?! По щекам, смешиваясь с кровью, потекли слезы облегчения, но он быстро осадил себя. Вполне вероятно, что он выберется из-под завала, но что делать дальше? Как забраться по отвесной скале в тот тоннель? Как плыть против бурного течения?!
Каверна снова сузилась настолько, что он мог пробираться только на животе, отталкиваясь ногами и подтягиваясь руками, и молиться, чтобы нора оставалась достаточно широкой, чтобы прошли плечи.
Изогнувшись, как червяк, он кое-как преодолел крутой поворот и громко вскрикнул, когда по глазам ударил свет. Такой яркий, что он торопливо заработал руками и отполз немного обратно.
Откуда свет? Неужели он выбрался на Остров? Но как?!
Шурка, недовольная остановкой, скулила и пыталась тянуть его. Он выпустил поводок и уткнулся лицом в мягкую землю. Сил совершенно не осталось. Шутка ли... третья пещера за день, и, вполне вероятно, не последняя...
Но мысли снова вернулись к шансу. Он должен, обязан бороться, чтобы воспользоваться им! Боги его не поймут, если он сдастся, когда впереди уже виден конец чертового тоннеля...
Он напряг израненные трясущиеся руки и подтянулся.
Рывок... Еще рывок..
Вскоре он приблизился к выходу из пещеры и с облегчением различил верхушки извечных кипарисов, позолоченных солнечными лучами.
Солнечными?
Он высунул наружу голову и застыл с разинутым ртом.
На нестерпимо синем небе светило настоящее солнце. Скалы пропали, пропала и пристань, а в пышной рощице хоть и росли кипарисы, но не они одни. Множество самых разных деревьев, среди которых Коля смог неуверенно признать разве что какие-то пальмы. С веток в превеликом множестве на него глядели пестрые птички, а за деревьями, на холме угадывались очертания белоснежного строения, похожего то ли на храм, то ли на часовню...