Любимцы богов
Шрифт:
«Я не для этого вернулся», - думал он, безнадёжно глядя на прибывающую воду. Край её уже лизал кровавые ошмётки, выглядывающие из-под упавшего валуна, превращая их в лососёвую икру...
Взгляд его поймал наполовину выпавший из рюкзака моток веревки. Если только...
К тросу он цепляться не решился. Вместо этого, обмотал один конец верёвки вокруг талии, а другой – вокруг ствола одного из деревьев и углубился в чащобу.
Продравшись сквозь строй тесно сгрудившихся, стонущих кипарисов, он увидел тёмный арочный свод у подножия скал.
Ведущий в бездну.
Малая толика облегчения, что пещера, привидевшаяся ему во снах, на самом деле существует, тонула в пучине ужаса, отчаянья и жути при виде этой прыгающей, двоящейся и троящейся чёрной каверны. Скалы, обрамляющие её свод, густо поросли бледными, развевающимися на ветру, сухими мхами, зев дышал в лицо сыростью и ... вечностью.
Он достал из кармана смартфон, в слабой надежде на фонарик, но тот само собой не включился. Быть может, Остров убил гаджет, но все же, более вероятно, что он просто намок.
Что его там ждёт? Осмеливался ли кто-либо из современных или прошлых «смотрителей» заглядывать туда? Но Коля тут же подумал, что если и выбирать смерть, то такую - увидев и познав невиданное и немыслимое - чем быть тупо раздавленным, как тот грезящий свояком бедолага...
И где-то там, в качестве сомнительного бонуса, быть может, его всё-таки ждёт встреча с Шуркой... Собственно, ведь только ради неё он, дурак, сюда и попёрся снова...
Ощущая себя песчинкой на коже барабана, в который самозабвенно дубасит ударник, он покрепче затянул на талии верёвку, накрутил для надежности хаотичных узлов и осторожно ступил в черноту.
...
Метров пятнадцать бледный островной свет еще подсвечивал ему путь, но вскоре тоннель сделал поворот и Коля оказался в кромешной тьме.
Почва под ногами была мягкой, но не топкой. Казалось, он идёт по накиданным на землю подушкам и перинам, и он мог бы ради собственного спокойствия так думать, если бы при каждом шаге из-под ног... не раздавались сдавленные стоны.
Он запретил себе размышлять об их возможной природе, и ему это удавалось ровно до того момента, как на очередном шаге под стопой что-то сдвинулось и... заворочалось.
Он отдёрнул с этого места ногу и застыл, изо всех сил стараясь убедить себя, что это просто какая-то неустойчивая кочка сместилась под его весом, но тут же вскрикнул и замахал руками, ловя равновесие, когда заворочалось и под второй ногой. Несколько мучительных секунд он стоял, не шелохнувшись и тараща глаза во тьму, а потом почувствовал, как «кочка» отрастила холодную длань и с мягкой интимностью ухватила его за лодыжку.
Он шарахнулся прочь, вырывая ногу из захвата, и врезался в стену тоннеля – такую же мягкую и упругую. Принялся ощупывать её и тут же почувствовал ладонями странные выпуклости, выемки и кочковатости. По одной из ладоней прошлось что-то скользкое, но он гнал от себя панику.
«Всего лишь пещерный слизень... Всего лишь трещины с острыми гранями, всего лишь грибы...»
Но когда острые грани одной из «трещин» сами собой сомкнулись на его пальцах, Коля не выдержал, заорал во всё горло и бросился бежать, не разбирая дороги.
Он без конца спотыкался и падал. Руки, колени, лицо при каждом падении натыкались на мягкое и упругое, но Коля уже не пытался успокаивать себя тем, что это какие-то кочки или перины, или подушки. Это же Царство мёртвых! Неужели кому-то может прийти в голову, что вход туда выстлан перинами?!
Подушки не стонут! Кочки не вскрикивают, не пытаются ухватить или укусить!
Он уже не мог противиться своему воображению, рисующему страшные картины. Тоннель, битком забитый телами! Телами, которые, когда он только вошёл, были вялыми и инертными, но постепенно проснулись и...
Уже второй потусторонний тоннель за день, и куда более страшный, чем предыдущий!
В голову лезли жуткие образы. Он смотрел когда-то документалку про Бабий Яр, где в Великую Отечественную приняли страшную смерть тысячи гражданских. Гигантский ров, наполненный и трупами, и умирающими... Стоны и копошение, плач и скрежет зубовный...
Он в бесчисленный раз упал, угодив обеими руками в широко раззявленные рты, ободрал о чьи-то зубы костяшки пальцев, собрался подняться, но понял, что тела под ним стали нестабильными, рыхлыми... словно начали растворяться под его весом, затягивая, как зыбучие пески.
Жарков по-бабски завизжал и забился, но только ещё больше увяз, каждую секунду ощущая подвижность и зыбкость окружающих его тел. Что если это его предшественники – такие же любопытные лохи?! Что, если этот тоннель что-то вроде фильтра или, скорее, ловушки, как для тараканов. Заходи, дорогой, но недалеко и навсегда... Что, если на этом и закончится его славный крестовый поход за Шуркой?!
Тоннель тряхнуло, и Коле удалось немного высвободиться. Уже ничего не соображая от ужаса, он выбрался из «песков» и пополз, хрипя и подвывая, на четвереньках, но через пару метров замер...
Какой-то гул...
Только в последний миг он понял природу этого гула, а следом его сбило, завертело и закрутило в мощном потоке. Пристань рухнула, освобождая дорогу воде...
Коля чувствовал себя обрывком туалетной бумаги, смытым в канализацию. Где верх и низ он понятия не имел. Только изо всех сил барахтался, мечтал о глотке воздуха и отчаянно надеялся на верёвку, которая должна была в какой-то момент остановить этот адский заплыв. Лёгкие горели огнём, он слепо хватался за какие-то плывущие вместе с ним скользкие, мягкие штуки, и уже даже не пытался убедить себя, что это просто мусор. Это были тела, смытые вместе с ним из общей кучи. Пару раз ему удалось поднять голову над бушующим потоком и вдохнуть, а потом он на несколько мгновений завис в невесомости и, кувыркаясь, обрушился куда-то вниз.
Падал он, казалось, целую вечность, а потом снова погрузился с головой под воду. Его протащило несколько метров по дну и выбросило на поверхность, где, несмотря на весь кошмар положения, он вдруг почувствовал несказанное облегчение...
Он снова мог дышать и видеть!
Течение тут, на просторе, замедлилось, ослабло, и он, из последних сил загребая израненными руками и ногами, добрался до берега. Там, не в силах подняться, он на четырех костях выполз из воды и распластался на камнях, мелко трясясь.
Вокруг него, насколько хватало глаз, простиралось сумеречное, подсвеченное невесть откуда идущим бледным заревом, каменистое плато. Он перевернулся на спину в надежде увидеть небо, но вместо него в далёком далеке угадывался тёмный, кочковатый свод огромной пещеры. Под самым куполом мельтешили полчища каких-то вертких крылатых существ, которые с такого расстояния разглядеть он не мог. Да не слишком-то и стремился.
Выброс адреналина иссяк, а вместе с ним иссякли и последние силы. Всё тело ныло, саднило и подёргивалось, в горле першило от противной, мёртвой воды, которой он успел нахлебаться. Вполне вероятно, что эта водичка его, наконец, и прикончит...