Любимцы богов
Шрифт:
Он повернул голову и поглядел против течения Реки. Она вилась, подобно исполинской ядовитой змее, по холмистой местности и резко взлетала ввысь на крутой обрыв. Там, почти под сводом, едва различалось круглое отверстие, изрыгающее тёмную воду. Оттуда-то его и выплюнуло несколькими минутами раньше...
Сейчас перед ним с абсолютной ясностью встала бесперспективность совершённой авантюры. Обратного хода нет, но он с удивлением понял, что не испытывает от этого осознания ни ужаса, ни злости. Все, что совсем недавно происходило на Острове, уже не имело значения. В дуэте с психопатом-Петром или с кем-то еще, или один он все равно добрался бы до Острова, потому что в этом сосредоточился весь смысл оставшейся ему жизни. А по прибытии, он все равно полез бы в пещеру, и, значит, так или иначе оказался бы... ну, там, где оказался.
«Аид...», - произнес он хрипло и устало провел руками по телу, проверяя, все ли цело. На талии руки задержались. Понятно, почему веревка его не задержала. Ее не было. То ли развязалась сама по себе, то ли... просто пропала.
Заметив какое-то движение вокруг, он с кряхтением приподнялся и сел.
Из воды выходили фигуры. Это было удивительно – наблюдать, как среди бурного течения вдруг появляется голова, затем плечи, торс, укутанные в светлые саваны.... И течение им не помеха, и саваны... совершенно сухие...
Фигуры со спокойной торжественностью выходили на берега и, мгновенье помедлив, двигались в едином направлении – куда-то в сторону ближайшего холма...
А где же их лодки с харонами? Или призрачные паромщики доставляли их только до Острова и на этом цивилизованные проводы заканчивались? Дальше, в прямом смысле, барахтайтесь, как хотите?
Коля нервно хмыкнул, но тут же заслышал какие-то резкие звуки и, втянув голову в плечи, глянул вверх.
Мельтешение бледных тварей под сводом пещеры начало оглашаться визгливыми криками, а сами твари отбиваться от общей стаи и... снижаться, планируя на распростертых крыльях. Вскоре он уже мог их разглядеть...
Женщины... крылатые женщины! Рук у них не было. Только кожистые крылья, как у летучих мышей, а ноги ниже щиколотки оканчивались птичьими лапами с длинными загнутыми внутрь когтями.
Женщины с хищными криками пикировали на вышедших из воды. Хлопали мощными крыльями, поднимая тучи пыли вокруг своих жертв, прежде чем схватить их и взмыть вновь в воздух. Жертвы не сопротивлялись, не пытались сбежать или укрыться, покорно принимая свою участь и обвисая в острых когтях безвольными тряпочками.
Коля замер, отчаянно надеясь, что твари его не заметят, но они заметили... Он прикрыл голову руками и приготовился познать, что чувствует мышь в момент атаки вороны. Вероятно, последнее, что он познает в своей жизни. Вокруг поднялась пыль, забивая дыхание, вызывая кашель. Запахло чем-то кладбищенским – вроде увядших цветов и сырой земли, но... шли секунды, а он по-прежнему был жив...
Осмелев, он приоткрыл один глаз и увидел перед собой несколько пар страшных ног. Женщины столпились вокруг него...
Молодые- пышногрудые и крутобедрые – тела венчались старческими головами. Темные, сморщенные, как печеное яблоко, лица с жидкими брыльцами и обвисшими подбородками. Хищные носы, по-совиному нависающие над тонкими губами. Бесцветные глаза навыкате с резким поперечным росчерком зрачка. Эти глаза должны были ему, конечно, напомнить козу, но на ум почему-то пришли креветка и слепень. Взмахи бледных крыльев колыхали за спинами длинные, спутанные седины, похожие на древнюю паутину.
«Никогда не видели живых», - догадался он, видя их замешательство.
Наконец, одна приблизилась, склонилась к нему, раздувая острые старческие ноздри и вертя странными креветочными глазами, от чего зрачки постоянно меняли угол наклона, потом задрала одну ногу и царапнула его за плечо.
Он вскрикнул, и крылатые старухи тут же неодобрительно заклекотали, захлопали крыльями, напоминая потревоженных кур. Нет, не кур! Обычных бабок на лавке! Именно так они и роптали бы, если бы он, подобно парковому извращенцу, вдруг распахнул перед ними полы плаща и покачал чреслами.
Ропот внезапно перешел в визгливую перепалку, демоницы схлестнулись, когтя друг друга. Острые когти рвали кожистые крылья и гладкие, сочные тела, от чего на камни падали холодные бледные капли, мало напоминающие кровь. Правда, Коля заметил, что раны мгновенно затягивались, не причиняя женщинам ощутимого вреда, а междоусобица закончилась так же внезапно, как началась.
Цапнувшая его старуха, между тем, поднесла лапу ко рту и сунула окровавленный желтый, как у орла, коготь в прорезь рта. Почти не дыша, Коля ждал ее реакции и морально готовился к тому, что весь этот старушечий курятник сейчас набросится на него...
Гарпия долго шамкала беззубыми челюстями, пытаясь распробовать его кровь, и не сводя с него своего странного креветочного взгляда.
Внезапно что-то страшно грохнуло, заскрежетало, раздался свист и неподалеку с неба упали несколько камней, глубоко вонзившись в выжженную землю.
Старуха смачно харкнула, вынося свой вердикт, и, взмахнув крыльями, взвилась в воздух. Остальные залопотали и поднялись вслед за ней.
Коля выдохнул, но тут же снова сжался в комочек, когда сверху снова послышались угрожающие звуки трущихся друг о дружку скал. В отдалении упало еще несколько камней.
Неужели и тут не спасения от Петровых безумств?! Что там у них происходит? Он до сих пор долбится в запертую дверь или?...
Впрочем, эта тряска была недолгой. Старухи успокоились и, как ни в чем не бывало, продолжили отлов вновь прибывающих, хватая их и унося ввысь под купол.
Жарков каждую секунду порывался встать и иди, но не двигался с места, хоть и понимал, что чем дольше сидит, тем тяжелее ему будет подняться. А судя по тому, что отголоски разрушающегося Острова доносятся и сюда, времени у него не так уж много...
Размышляя, какое выбрать направление, он заметил, что далеко не все укутанные в саван фигуры становятся жертвами крылатых старух. Многие спокойно шли себе и беспрепятственно скрывались с обратной стороны пологого холма. Коля со стоном поднялся и зашагал туда же, решив, что если за холмом нет ничего, кроме продолжения долины, то он просто ляжет и будет дожидаться своей смерти.
Цель была близка, но добирался он до неё долго. То и дело к нему спускались новые демоницы, и он смиренно застывал на месте, давая себя осмотреть и обнюхать. Постепенно уверившись, что они ему не опасны, он осмелел и почти с удовольствием разглядывал их ладные, мускулистые тела, тяжелые груди с темными сосками, длинные ноги. Главное – не брать «в объектив» головы. Припомнилось вдруг какое-то дурацкое кино, где герой столкнулся с аналогичной проблемой, но быстро решил её, натянув страшилище на голову бумажный пакет. Но нет... на такие подвиги Коля и в лучшие свои годы был не способен.