Любимцы богов
Шрифт:
– Шурка... мы что, в Раю? – неуверенно прошептал он, пытаясь выбраться из узкой расщелины на мягкую, изумрудную травку. Чумазая собачка, так напоминающая сейчас прежнюю Шурку-Обтирщицу, оглянулась на него, приоткрыла пасть, словно собиралась ответить, но тут же настороженно приподняла ушки и угрожающе запыхтела.
– Живой, - послышался из-за кустов голос, - Эй, как тебя... Петр! Твой-то, кажется, еще живой!
Сквозь завесу из спутанных грязных волос он различил перед собой ноги в стоптанных кедах, а потом его потянули за шиворот и выволокли наружу.
Не в силах даже сесть, он с трудом перевернулся на спину. Над ним навис одутловатый со свежим фингалом, растекшимся под оба глаза, индивид. Вскоре рядом появилась радостно-ошарашенная Петрухина физиономия.
– Ну, у тебя и вид!
– воскликнул он, оглядывая грязного, оборванного и окровавленного напарника. В глазах его плескался истеричный восторг, - Живой?!
– Живой, - прохрипел в ответ Коля, - Пожалуйста... скажи, что это настоящая земля...
– Похоже на то! И у меня даже есть предположение, где она находится! – хрустнув суставами, он сел на корточки и потрепал Шурку по голове, - С ума сойти... ты ее все-таки нашел...!
Собачонка оголила зубы, демонстрируя не столько агрессию, сколько презрительное недовольство панибратским отношением и отошла.
– Там... внизу... все рушилось, - забормотал Коля и в блаженном покое прикрыл глаза, - Я был уверен, что нам конец... Свод обвалился ...
– Мы здесь также думали..., - Петр выпрямился, - Никита открыл мне дверь, и Остров тут же стал расползаться по швам. Мы попытались все отыграть назад. Я отцепился от троса, а Никита снова заперся в комнате, но... кажется, тогда мы прошли точку невозврата... Тогда я и решил, что надо хотя бы попытаться собрать, сколько возможно, а Никиту отравил на пристань, чтобы сообразил что-то вроде плота из лодочных обломков.
– Носились по острову, как в жопу ужаленные! – подхватил рассказ Никита, - А остров разваливался на глазах, скалы почти целиком падали в Море! Пристань затопило, и...
– И тогда я понял, что и тебе крышка..., - перебил его Петр, - И наши песенки спеты. Особенно когда со стороны Моря раздался взрыв.
– Грохот такой, что все деревья поломало, а потом - цунами! – выкрикнул Никита и затрясся, - Я никогда такого не видел! Стена воды с двадцатиэтажный дом!
– Никита бросился в комнату персонала. Я тоже хотел, но чертов карабин заклинило! Пока я стащил с себя пояс, нас... накрыло. И вдруг...
– Мы оказались здесь! Остров, но... совсем другой! Я даже решил, что умер и попал в Рай!
– Я тоже, - прошептал Коля и улыбнулся разбитыми губами.
– Короче, работёнка – так себе, - Никита нервно хихикнул, потом вдруг расстроенно потер фиолетовую переносицу, - У меня в той комнате журналы остались! Винтажные, с девочками! Мне их вернут?
Повисла тишина.
– Постойте..., - Никита уже не на шутку разволновался, - А зарплату я за этот день получу?!
...
Никита бегал по берегу, размахивая над головой рваной мастеркой, в попытках привлечь внимание чинно плывущего мимо острова круизного лайнера. Коля же с Петром сидели в отдалении, погрузив голые ступни в ласковый, бирюзовый прибой. Коля, казалось, мог бы так сидеть вечность, наблюдая, как Солнце садится в океан. Но очень хотелось жрать и пить, и это больше, чем наличие лайнера, убеждало его в том, что они все-таки вернулись.
– Ты сказал, что знаешь, где мы находимся, - произнес он, наблюдая за чумазой Шуркой, с довольным видом бродящей по мелководью и кусающей воду.
– Я говорил, что, кажется, знаю, - поправил его Петр знакомым менторским тоном.
Коля благодушно отмахнулся.
– Искусствоведы утверждали, что прототипом для Острова мертвых у Бёклина являлся греческий островок Понтикониси. И, кажется, частично они были правы.
– Частично?
– Мне кажется, это не просто прототип, а некая точка соприкосновения – живого и мертвого миров... В каком-то смысле, мы по-прежнему находимся на Острове, только вытряхнуло нас на его живую изнанку. В каком-то смысле, мы находимся на том самом недооцененном «Острове жизни»...
– Следовательно, Остров мертвых разрушен?
Петр снисходительно покосился на приятеля.
– Боюсь, даже общечеловеческих усилий не хватит, чтобы разрушить то, что было создано богом или богами... Разрушился лишь оккупированный человеком тоненький пласт. Все равно, что с луковицы сняли шулуху... Но, сдается мне, - Большаков подмигнул, - Буржуям от этого не легче.
Лайнер подал гудок, давая понять, что Никитины сигналы понял и принял, и начал замедляться.
– В каком смысле?
– Я более, чем уверен, что наш Остров, может, лишь чуточку измененный, стоит там же, где всегда стоял. А тот факт, что мы оказались в нормальном мире, и предшествующий тому взрыв, говорят о том, что... своими импровизациями мы разрушили кое-что более существенное – Дыру!
Он расхохотался, увидев Колино изумление.
– Да-да! – подтвердил он, прикрывая щербатый рот ладонью, - Теперь одному богу известно, сколько у них веков уйдет, чтобы отследить новую. Это если еще не принимать во внимание возможность, что Дыра была всего одна – этакий случайный глюк мироздания.
– Одним словом, им снова придется мириться с тем, что только Господь будет выбирать себе «любимчиков»...
– Ну... не совсем так, - протянул неопределенно Петр и, лукаво ухмыляясь, достал из-за пазухи несколько знакомых пакетиков с зиплоками, в которых угадывалась серая, неаппетитная масса, - Уцелело немного, но... думаю, на наш с тобой век хватит...
Коля, заметив, что на воду спустился небольшой катерок и двинулся к берегу, устало похлопал себя по бедру. Когда Шурка подошла, он взял ее на руки и зарылся носом во влажный загривок.
– Оставь себе, - произнес он и поднялся, прижимая к себе собачонку, - То, что нам с Шуркой, не смотря ни на что, удалось дожить до наших лет, говорит о том, что мы так и этак были рождены... любимцами богов.