Чтение онлайн

У него оказались зелёные глаза — зелёные, как мох в лесу. Яркие, живые, блестящие. Я никогда не видела настолько выразительных и необычных глаз. Они затягивали и заставляли сердце замирать, как будто их владелец обладал даром гипноза или, может быть, телепатии.

Наваждение какое-то.

Я вырвала телефон из его рук и попыталась включить. Бесполезно. Аппарат безнадёжно испорчен.

— Зачем ты сломал телефон? — спросила я. — Как теперь вызвать скорую?

Он смотрел на меня несколько секунд со странным выражением — словно пытался вспомнить, кто я такая. Прямо как давешняя кассирша в магазине! Потом закрыл глаза и вырубился.

Ох! И что же делать?

И тут мне пришло в голову, что он не случайно сломал телефон. Он не хотел, чтобы я звонила врачу или кому-то ещё. Он предпочитал умереть в одиночестве на пыльной лесной дороге, лишь бы не обращаться к людям за помощью. Почему? Чего-то боялся? От кого-то скрывался? Натворил что-то страшное? Или он нудист-мизантроп, склонный к бродяжничеству?

Бросить его я не могла. Кем бы он ни был, негуманно оставлять его без помощи. Да и жаль молодого красивого мужика, у которого вся жизнь впереди. Если он поправится, конечно.

С огромным трудом, матерясь сквозь зубы, я затащила его на заднее сиденье «миника» и рванула домой. А у самого въезда в коттеджный посёлок осознала, что привезла раненого прямо в лапы убийцы.

Вот же чёрт!

Если устроить его у нас дома, то Треф быстро обнаружит недобитую жертву. Он и так следил за мной, подозревая, что я — та самая девчонка, которую он гонял в детстве. А теперь он точно от меня не отстанет: у него проснулся ко мне непреодолимый сексуальный интерес, и с этим придётся мириться.

И Марк… Как Марк воспримет появление неизвестного мужика в нашем коттедже? При всей своей доброте муж вряд ли согласится приютить его, скрывать от соседей и лечить без помощи врачей. Он сто процентов позвонит в скорую и полицию.

Что ж, другого варианта я не видела.

Я развернулась и поехала к бабушкиному дому, стоявшему на окраине Мухобора. С одной стороны к дому подступал буреломный лес, с другой — заболоченные луга, поросшие чёрной осокой и таволгой. Через пару километров начинались настоящие, непролазные топи. Клюква там росла сочная и нереально крупная, но никто, кроме бабушки, на болота не ходил. Я просила взять меня с собой, но она строго-настрого запретила приближаться к лесу и болоту.

«Бабай унесёт».

Другого жилья поблизости не было. Только угодья конно-туристического клуба примыкали к участку бабушки. Этот клуб построили после моего отъезда из Мухобора — конюшню, манеж и левады для лошадей. Там же располагался и дом хозяйки — Зои Ярцевой, сорокалетней петербурженки, одержимой лошадьми. Соседство с конным клубом бабушку не беспокоило, она тепло отзывалась о Зое.

Зоя бабушку и нашла — без сознания, лежащей на тропинке, которая вела к болотам.

Я припарковалась не у дома, а сразу около бани. Тащить грязного человека в дом бессмысленно, сначала его нужно помыть и хотя бы осмотреть раны. Если он до сих пор не умер от потери крови, то, возможно, его ранения не смертельны?

Я подхватила мужчину под мышки и, пыхтя, заволокла в предбанник. Уложила на скамью, а сама принялась разжигать печь и носить воду из колодца. Собрала в доме всё, что могло понадобиться: вату, бинты, все найденные в доме антисептики. В дровяном сарае подобрала две тонкие, но крепкие дощечки, чтобы сделать шину на пострадавшую ногу.

Вода нагрелась через полчаса.

Мужчина всё ещё был без сознания, но дышал глубоко и размеренно. Я намочила губку в тёплой мыльной воде и осторожно приложила к точёной скуле, где вспухла багровая ссадина. Струйки воды побежали по коже. Медленными движениями я обработала лицо и бороду, очистив от грязи. Залила ссадину зелёнкой.

— Некрасиво, зато действенно, — прокомментировала я, как будто он мог меня услышать. — Вся зараза подохнет.

Взялась за волосы. На мытьё и выполаскивание косматой гривы ушло два ведра воды и полфлакона шампуня, но результат того стоил. У мужчины оказались светлые русые волосы. К зелёным глазам самое то.

Осталось обработать тело. Задержав дыхание, я принялась мыть его сверху донизу. Вода в тазу побурела от крови. Мои опасения подтвердились: у мужика было два пулевых ранения. Одно в плечо, в мякоть — я разглядела входное и выходное отверстия. Должно зажить, если забинтовать с ранозаживляющей мазью. В бабушкиной аптечке подходящая мазь имелась. А вот второе — прямо в живот. Пуля прошла правее пупка и застряла внутри. На спине никакого выходного отверстия не было. Беда! Тут антисептиком не обойдёшься, нужен квалифицированный хирург. И срочно. Почему раненый до сих пор не умер — загадка.

Расстроенная, я домыла незнакомца и бережно ощупала ноги. У бедняги, вдобавок к остальным проблемам, ещё и правая нога была сломана. Вот невезучий! Я зафиксировала голень между дощечками и обмотала шину эластичным бинтом. На этом мои познания в медицине заканчивались.

В душе поднималась злоба на Трефа, который расстрелял живое существо. Когда-то давно он бросил в меня камень, а сегодня перешёл черту — превратился в жестокого убийцу.

Я глянула на часы и ахнула. Уже половина седьмого! Скоро муж вернётся домой, а я вся взмыленная, расстроенная и озабоченная. Неподходящее настроение для вечеринки.

Я прикатила к бане садовую тачку и со всеми предосторожностями погрузила на неё чистого и перебинтованного в разных местах незнакомца. Привезла к дому и затащила в свою бывшую комнату. Уложила на диван, на котором спала в школьном возрасте. Прикрыла стёганым одеялом.

— Что мне с тобой делать? — тихо спросила я, присев на краешек дивана. — Я понимаю, ты не хочешь обращаться к врачу, но я не смогу тебя вылечить. Я библиотекарь, я ничего не смыслю в медицине. Ладно, дырка на плече затянется, нога срастётся, но пуля в животе сама собой не рассосётся. Тебе нужна операция, парень. Тебе нужен хороший хирург со скальпелем и такими длинными щипцами, чтобы достать пулю.

Он открыл глаза, в них плескалась боль. Облизнул пересохшие губы.

Я подала ему воды и помогла напиться, придерживая голову рукой. Отставила пустой стакан.

— Ты меня слышал? — спросила я. — Я сейчас позвоню в скорую и тебя отвезут в больницу. У бабушки есть домашний телефон — ты не сможешь его разломать, он на кухне.

Понимал ли он, о чём я толковала? В его глазах, затуманенных болью, я не видела отклика. Они снова меня гипнотизировали своей мшистой красотой, обволакивали и затягивали, но ответов не давали.

— Ты умрёшь, если я не позову врачей! — воскликнула я. — Умрёшь сегодня ночью! Ты это понимаешь?

Он поднял руку и положил указательный палец на мои губы. Так делают, когда хотят, чтобы человек замолчал. Но так делают только с близкими людьми, не с чужими. Я замерла от чересчур интимного жеста, по телу разлилось тепло — сладкое и будоражащее. Мне захотелось лизнуть его палец, взять в рот и обвести папиллярные линии языком.

Что происходит? Откуда эти дурацкие мысли? Человеку плохо, а у меня на уме всякие пошлости.