Чтение онлайн

Стараясь не выдать замешательства, я взяла его руку и опустила поверх одеяла:

— Не знаю, кто ты такой, и почему бегал голым по лесу, но если ты просишь… — я глубоко вздохнула, — если ты просишь никому ничего не рассказывать, я сохраню твою тайну. Но знай, ты умрёшь. А у меня будут большие проблемы, просто огромные.

Он ничего не ответил. Молчал как рыба, и даже в глазах ничего не отразилось. А вдруг он не русский? Тут граница в ста километрах — возможно, он иностранец, нелегальный мигрант. В прошлом году пограничники задержали группу африканских беженцев, прорывавшихся на запад окольными путями.

Я принесла из кухни телефон и поставила на пол у дивана. Написала на первой попавшейся бумажке свой номер и имя:

— Позвони мне, если понадобится помощь. Меня зовут Ульяна. Надеюсь, я найду какой-нибудь аппарат взамен сломанного.

Он промолчал.

— А тебя как зовут? — спросила я перед тем, как уйти.

Снова молчание. И, главное, ни проблеска понимания в глазах. Это пугало. Хотя от болевого шока всякое могло быть. У него два пулевых ранения и сломана нога, в таком состоянии впасть в неадекват — это нормально.

— Хорошо, — сдалась я. — Я ухожу, но завтра утром вернусь. Постарайся не умереть до того времени.

Он даже не кивнул.

***

Дома первым делом я поспешила в ванную. Скинула одежду и встала под обжигающе горячий душ. Пока мыла незнакомца и перевязывала его раны, успела вспотеть и перепачкаться. В душе меня Марк и застал.

— Моешься? Отлично, я к тебе, — сказал он, поспешно раздеваясь. — Мне тоже не мешает освежиться.

Рубашка, носки и трусы полетели в корзину для белья. Он зашёл под душ и поцеловал меня:

— Привет, милая. Я тебе звонил, а ты трубку не брала.

— Случайно разбила телефон, — призналась я. — Выскользнул из рук и разбился вдребезги. Мне кажется, его нельзя починить. Ты не помнишь, у нас есть запасная трубка?

— Есть мой старый телефон, я тебе дам. А завтра куплю новый. Какой ты хочешь?

Он быстро и жадно целовал меня мокрыми губами и оглаживал бёдра. Наши лица заливала вода.

— Любой, без разницы. Марк, что ты делаешь?..

Член его стоял. Понятно. Я взяла его в скользкую от мыла ладонь и сделала несколько ритмичных движений. Обвела пальцами головку. Марк застонал и подался ко мне всем телом. Он был таким отзывчивым, таким чувственным в моих руках. Его удовольствие будоражило меня, а воспоминание о том, как я мыла голого парня совсем недавно, вызывало острое чувство вины. Впервые в жизни я утаила от мужа важную информацию.

Да. Мне пришлось прикасаться к чужому мужчине в интимных местах. Сначала я не хотела этого делать, а потом решила, что не время скромничать: он был ранен, грязен как чёрт и валялся без сознания. Он нуждался в моей помощи, поэтому я вылила ему на пах целую горсть геля для душа и тщательно отмыла член и яйца. Я и не знала, что мужские органы могут быть такими крупными. Мои пальцы до сих пор помнили их тяжесть и бархатистую округлость. Я не испытывала отвращения, прикасаясь к чужому человеку. Скорее, наоборот, хотя это было постыдно и неуместно. И совершенно мне несвойственно.

Лаская мужа, я против воли думала о мужчине, лежавшем в моей детской постели в бабушкином доме. А когда я закрыла глаза, ситуация осложнилась ещё больше. Мне вдруг почудилось, что это не муж прижимается ко мне, жарко дышит в шею и хрипло выстанывает моё имя, а тот, другой, которого я нашла на пустынной лесной дороге.

Колдовской морок.

Зеленоглазый незнакомец занимал все мои мысли.

Марк кончил мне на живот и опустился на колени. Ему хотелось доставить мне удовольствие. Он обхватил меня за бёдра и прижался губами к лобку, но я мягко отстранила мужа:

— Не надо, Марк. В следующий раз.

***

Когда мы зашли в дом Трефа, все уставились на меня.

Я давно привыкла к всеобщему вниманию, с моей нестандартной внешностью оно было неизбежно. Женщины обычно с нескрываемой враждебностью осматривали меня издалека, не делая попыток познакомиться поближе (о дружбе и речи не шло), а мужчины плотоядно принюхивались. Как звери, почуявшие добычу.

Я бы предпочла, чтобы они тоже держались на расстоянии. Меня их навязчивое внимание не радовало, а угнетало. Лет в восемнадцать, когда начались проблемы, я думала, что все девчонки страдают от домогательств парней, но потом выяснила, что это не так.

Другие девушки не страдали — напротив, они специально провоцировали мужчин, кокетничали, соблазняли, флиртовали, и всем нравилась эта игра. Люди наслаждались, общаясь с противоположным полом. Никто не чувствовал себя беззащитной жертвой, на которую готовится зверское нападение, и только я постоянно ощущала угрозу — реальную и неотвратимую.

Я никого не соблазняла, ни с кем не флиртовала, но мужчин тянуло ко мне с какой-то тёмной непреодолимой силой. Это не было ясное и чистое сексуальное влечение, которое вспыхивает между молодыми людьми и заканчивается романом или созданием семьи. Это было нечто опасное и разрушительное, как будто мужчины теряли самообладание при виде меня. Болезненная одержимость на почве секса, до смерти пугавшая меня, пока я не встретила Марка. Он отогрел меня своей любовью и нежностью, и я поверила, что могу жить нормальной жизнью, не так уж сильно отличавшейся от жизни других женщин.

Кое-как я вписалась в социум и очень ценила своё нынешнее положение. Марк дал мне всё, в чём я нуждалась, — заботу, защиту и уверенность в будущем. Если бы ещё получилось родить ребёнка — я была бы счастлива на сто процентов.

В этот раз, к моему облегчению, меня не приняли в компанию как незваного чужака. Знакомство прошло на позитивной ноте. Кроме Трефа, с которым я пересеклась днём на лесной дороге, нас ожидали трое приглашённых — двое мужчин и одна женщина.

Одного мужчину я знала — это был мой одноклассник Димка Истомин, тихий отличник, никогда никого не задиравший и относившийся ко мне без предвзятости. Я обрадовалась встрече с ним, и он, по-видимому, тоже:

— Привет, Ульянка! Тебя и не узнать! — улыбнулся он во все тридцать два зуба и изобразил приветственный клевок в щёку. Губами не коснулся. Молодец, не стал вторгаться в чужое личное пространство. — Сколько мы не виделись? Лет десять?

Он посмотрел на меня с любопытством. Задержал взгляд на голых коленках и открытых плечах, но никак не отреагировал. Я не заметила, чтобы он почувствовал ко мне особенную тягу. С души камень упал. Было бы противно, если бы Димка Истомин на меня запал. Он мне нравился как человек, и я не хотела, чтобы наше общение свелось к назойливым приставаниям.

— Десять лет, — подтвердила я. — Ты тоже повзрослел, Дима. Как у тебя дела? Где живешь, чем занимаешься, семью завёл?

— Ай, долго рассказывать, — он отмахнулся. — Два раза был женат, и оба раза неудачно. Больше не хочу рисковать. Сейчас воспитываю дочку Маришку, ей два года. Работаю ветеринаром на конюшне Зои Эдуардовны, — он указал на женщину лет сорока в джинсах и белой рубахе с подвёрнутыми рукавами.

— Вообще-то он мой управляющий, а не просто ветеринар, — к нам подошла упомянутая женщина и по-мужски протянула руку: — Зоя.