Чтение онлайн

— Стоп-стоп-стоп! — я наклонилась и схватила его за плечи. — Куда это ты собрался? Ты забыл, что у тебя нога сломана? Ты никуда не сможешь уйти.

Он откинулся на спинку дивана — но не потому, что передумал бежать, а чтобы я перестала его удерживать. Медленно выдохнул сквозь зубы. Ему явно не нравилось, что я его трогала. Он этого не сказал, но я и без слов почувствовала, считала язык тела. Обычно мужчины от меня не отшатывались с такой нескрываемой антипатией.

Я демонстративно убрала руки назад:

— Извини, но я была вынуждена к тебе прикасаться. — И добавила, наблюдая за выражением его лица: — Вчера я тебя помыла — всего, с ног до головы. С тебя столько грязи сошло, что пришлось несколько раз менять ведро с горячей водой. Такое ощущение, что ты не мылся года три.

Он промолчал. Даже взгляд не поднял. Осматривал свою ногу, зафиксированную между дощечками. Бинт уже растрепался, надо бы поправить.

— Ты что, дал зарок не мыться до морковкиного заговенья? Я слышала, некоторые монахи никогда не моются и бороду не стригут. Это правда? Что ты молчишь?

Он устроил ногу на диване и лёг на подушку, не обращая внимания на мои потуги его разговорить. Демонстративно прикрыл глаза. Нереально длинные и густые ресницы образовали тень в подглазьях. Он делал вид, что меня не существовало.

Вот же сволочь неблагодарная.

— Всё с тобой понятно, ты дал обет молчания, — сказала я и пошла на кухню за едой.

Вернулась с подносом. Принесла чай, хлеб с холодными котлетами и творожные сырки. Поставила на столик перед больным:

— Ешь, старообрядец.

Он и бровью не повёл.

— Послушай, — сказала я более мягким тоном, — тебе нужно есть, чтобы быстрее поправиться и вернуться в свою деревню. Или келью, не знаю уж, где ты обитаешь. Со своей стороны я тоже заинтересована, чтобы ты как можно скорее покинул Мухобор. Во-первых, тебя ищет Треф — тот самый охотник, который гонялся за тобой по болотам. Если он тебя найдёт, то прикончит. Он уверен, что ты мифический бабай, ворующий детей. А, во-вторых, у меня семья — муж, бабушка. Я не могу целыми днями нянчиться с тобой вместо того, чтобы заниматься личными делами. Не хочу сказать, что ты тяжкая обуза, но если бы ты согласился поехать в больницу или быстренько подлечился и ухромал в лес, я бы выдохнула с облегчением.

И даже на эту тираду он ничего не ответил.

Вот это выдержка у человека!

— Ладно, — сказала я и поднесла к его губам котлету на вилке. — Я о тебе позабочусь, если ты отказываешься питаться самостоятельно. Открой рот и кусай.

Он отвернул голову и уткнулся лицом в диван.

— Мда… — протянула я. — Как-то не заладилось у нас с тобой с самого начала.

Я отстала от больного. Мало ли, что у него болит? Может, совсем аппетита нет? Откусила котлету. Невкусная, магазинная, но с голодухи сойдёт. Я доела котлету, сжевала сырок и выпила две чашки чаю.

Уткнулась в телефон. Набрала Димку, поделилась новостями. Потом позвонила мужу: пришлось соврать, что я неважно себя чувствую (наверное, вино было некачественным), поэтому не поехала к бабушке. Марк ответил, что позаботится обо мне, когда вернётся с работы. Он знает один надёжный способ, как поставить меня на ноги за пять минут. И начал рассказывать, как именно. Я изо всех сил прижала телефон к уху, чтобы незнакомец, так и не назвавший своего имени, не расслышал подробностей. Динамик у старого аппарата был чудовищно громким.

День клонился к вечеру.

Я предложила больному выпить апельсинового сока и любезно поднесла ко рту пачку с торчащей соломинкой, но он опять отказался. Хищные ноздри затрепетали, словно он почуял тухлятину. Может, и правда его тошнило после операции? Может, Дима не заметил внутреннее повреждение?

Пришёл Дима, принёс под мышкой коробку с изображением лонгета для фиксации переломов.

— Хочешь ногу перемотать? — спросила я.

— Да. Заказал по интернету девайс, только что привезли. Классная штука, я даже не ожидал, — он похлопал по коробке.

— А утром почему не заказал?

— Решил дождаться, когда он очухается после операции. А то всякое может случиться.

— В смысле вдруг он умрёт?

— Ага. Зачем покупать лонгет за двадцать штук, если пациент может умереть?

— Ну ты и коновал, — вырвалось у меня.

Он хохотнул:

— Это моя профессия, да.

— Я перечислю тебе деньги, когда доберусь до компьютера, — сказала я.

— Буду благодарен.

— А за лечение счёт выставишь?

— А за лечение денег не возьму. Я помогаю этому парню из человеколюбия.

Дима помыл руки на кухне и подошёл к пациенту:

— Ну как наши делишки? — спросил он, присаживаясь на стул. — Что-то беспокоит?

Мужик ожидаемо не ответил. Диму это не смутило. Видимо, привык лечить бессловесных тварей. Он послушал мощную волосатую грудь стетоскопом, а затем без колебаний откинул одеяло, чтобы осмотреть рану. Незнакомец глухо зарычал и поймал одеяло за уголок. Прикрыл пах.

— Оу, — обескураженно сказал Дима, — прости, я не хотел тебя смутить. Понимаешь, я ветеринар, а животным неведомо чувство стыда.

Он пробежался пальцами вокруг повязки, ощупывая отёк. Постучал по животу.

— Кажется, всё неплохо, — резюмировал он. — Но антибиотик придётся вколоть.

Он достал шприц и наполнил лекарством. Но как только приблизился к пациенту, тот выхватил шприц и сломал его напополам. Хрустнула пластмасса, во все стороны брызнул раствор. Остатки шприца больной зашвырнул в угол.

Дима поднял брови и обернулся ко мне. Я пожала плечами.

— Что ж, будь ты собакой, коровой или жеребцом, — сказал он, — я бы нашёл способ осуществить лечебные мероприятия, но ты всё-таки человеческое существо, судя по анатомии. Поэтому я не буду насильно делать тебе уколы. Надо будет, сам попросишь. А если ты немой, то покажешь на пальцах. — Дима потыкал указательным пальцем себе в зад, изображая укол. — Вот так. Понял?

Существо вздохнуло и посмотрело в окно на красный клён.

Понимал ли этот человек русский язык? Я всё больше в этом сомневалась. Но язык жестов он не мог не понимать. Вчера он приложил палец к моим губам, и это был знак никому ничего не рассказывать.

— Ладно, мне пора, — сказал Дима.

— А как же нога? — напомнила я.

— Ах да, нога! Ногу-то хоть дашь перебинтовать? Если перелом срастётся неправильно, всю жизнь будешь хромать, — обратился Дима к незнакомцу. — Хромоногий культурист — это некрасиво.