Чтение онлайн

Айша по памяти надула губки:

— Но я подумала, что лучше опоздать, чем прийти в твой дом в платье, не идущем к твоему галстуку?…

Инспектор чуть собственный язык не проглотил:

— Откуда ты знала, что я буду именно в этом галстуке?

Айша испытующе посмотрела на него:

— А у тебя есть другой?

— Нет…, — не мог солгать ей на первом же свидании полицейский.

— Теперь уже есть, — покачала неоцененным пробором Айша и со вздохом протянула Гнудсону галстук, — Дарю. Между прочим, это из последней коллекции «Чипполино». Можешь одеть его в следующий раз. Только предупреди, чтобы я с платьем не оплошала…

Гнудсон застенчиво и как бы небрежно сунул подарок в брючный карман:

— Обязательно… Спасибо… И идем…

Айша еще разок глянула на себя в витрину и решилась:

— Бежим. Летим. Я специально ничего не ела сегодня с утра и так хочу впиться своими зубами в хорошо перченый кроличий бочок…

Гнудсон был единодушен:

— И я тоже хочу в бочок…

И они рванули было за угол, но тут же столкнулись нос к носу с прогуливающимися по улице Чикитой и Большим оленем. После случившегося с девушкой родители ни на минуту не оставляли ее дома одну. Дипломата же попросили приглядывать за ней во время выходов и выездов. Б.О. был на седьмом небе от такого поручения.

— Осторожно, дети человека… — проворчал Большой олень встречным пешеходам, прикрывая корпусом очевидные достоинства своей пассии.

— Да это же Гнудсон, — всплеснула холеными руками Чикита, — старший капитан, вы меня не узнали?

Полицейский лукаво опустил уголки своих толстеньких губ:

— Конечно, узнал, госпожа Каплан. Это мой служебный долг — знать в лицо детей таких клиентов. Когда это требуется, разумеется…

— Ну, бросьте, бросьте эти никчемные субординации, — замахала леопардовой перчаткой Чикита. — На улице, когда не видит мама, я такая простушка. Тем более, что мы с вами официально знакомы. Помните прием в «Дипломате»…

Гнудсона этот посыл несколько передернул:

— Конечно, как не помнить. Я еще там на чьем-то банане задом по лестнице съехал. Два раза…

— Ну же, — улыбнулась Чикита, — в таком случае представьте меня своей очаровательной спутнице…

Гнудсон повернулся к своей пэри:

— Айша, это Чикита Каплан — дочь…

— Знаю-знаю, — дернула его за портупею Айша, — я видела вашу фотографию в газетах. Почти каждый день, почти в каждых новостях перемывают вам косточки. И, наверное…

Гнудсон поспешил заткнуть ей язвительный рот:

— Уважаемые Чикита и Большой Олень, это — Айша, моя…

Айша ощутимо натянула портупею:

— Твоя…

Но Гнудсон с честью вышел и из этой криминальной ситуации:

— Моя замечательная знакомая…

— А это, дорогие мои, самый большой в мире олень — посол Лафландии…, — перехватил инициативу в свои ловкие руки и тут же расшаркался Б.О. лично, — Олень не только большой, но и голодный как серенький волчище. Мы желаем перекусить в какой-нибудь достойной забегаловке. Нас, видите ли, уже тошнит от официальных фуршетов с лягушачьей икрой. Может, обозначите какое-нибудь отвечающее пищеварению заведение. Ну, конечно, и чтоб по скромному дипломатическому карману…

Айша указала было рукой за угол:

— Там есть неплохой китайский ресторан…

Но ее неожиданно прибил по плечу Гнудсон:

— А может, вы вдруг хотите вкусить самой разнастоящей негритянской еды с пылу с жару? Приглашаем вас к нам на пирог с кроликом…

— Пирог с кроликом, — плотоядно задумалась Чикита, — Как это романтично: пирог с кроликом и Большим Оленем… Хочу-хочу…, — захлопала она в ладоши.

— Замечательно, Чикита. Я тоже никогда не ел разнастоящей негритянской еды, — поддержал ее Большой Олень, сглатывая все прибывающую слюну.

Гнудсон же еще подлил масла в огонь:

— А на десерт у нас игра… Но правила мы вам потом объясним. А то, еще передумаете…

И они быстренько и вчетвером вломились к родителям Гнудсона, где уже во всю шел пир горой.

Первый, недождавшийся гостей пирог был давно съеден в полприсеста. В один присест доедался второй. По заданной программе румянился в печи третий.

— Какие у нас сегодня гости, — обняла толстушка Рони каждого из пришедших. — Сплошной верхний свет. Присаживайтесь и будьте как у меня дома. Расслабьтесь, вкушайте и переваривайте…

— Да уж, давненько к нам не забредали официальные делегации, — троекратно расцеловал всех крест на крест Джони и прослезился на сторону.

— Какие чистенькие, — кусали, щипали и исподтишка мазали кетчупом гостей Бобби, Чарли, Кристи и Молли.

— Угощайтесь, — вытащила Рони из духовки вовремя подошедший пирог. А когда гости набросились на отменно запеченного под тестом кролика, поманила Гнудсона на кухню.

— Да, мама…, — выскочил он из-за стола, крепко сжимая в кулаке перченую добычу.

Рони наставила руки в боки:

— И что ты удумал, сынок?

— Мама, что беспокоит тебя, ням-ням? — с полным ртом непонимающе пожирал ее глазами Гнудсон.

— Это твоя девушка? — указала Рони сквозь щель в занавеске.

— Чикита? Нет, упокой господи, — чуть не поперхнулся инспектор, — Она невеста то ли нефтяного миллионера, то ли вот этого дипломата. Мне она не по зубам…

Рони облегченно дыхнула:

— И слава богу. Смотри, какая она худая и прожорливая…

Гнудсон пытался глотать крольчатину без лишних слов:

— Ну что ты, мама. Чикита далеко не худая. В самый раз по антропологии — не убавить, не прибавить и грамма. А то, что ест таким манером, так просто люди оголодали на своей нервной работе…

— А эта? — Рони снова ткнула пальцем в занавеску.

— Айша? — остановил жевательные фрикции сын, сделал паузу и утвердил: — Да, но, увы, она еще не стала моей…

— О, господи, и не дай бог…, — затрясла всей своей квашней Рони, — Зачем тебе эта желтая? У них свои законы — у нас свои. Мы же имеем совершенно разные культуры, мировоззрения, моральные и социальные ценности, материальные стимулы… И кожа у нас разная. Она желтая и должна выйти за желтого. Ты черный и должен жениться на черной… Или хотя бы на такой смуглой как Чикита… Но какая она худая, эта Чикита, килограммов семьдесят не больше…

Гнудсон проглотил пирог, но не материнскую речь:

— А я-то всегда считал тебя антирасисткой и где-то даже аристократкой…

Рони монотонно зашагала по кухне:

— Ну, на словах-то мы все готовы выйти замуж за белого или за красного. Но тут же вопрос выживания расы. Пойми. Женишься ты на желтой, и у тебя будут потом цветные дети. У тех будут свои цветные дети. У тех свои. Пройдет несколько десятков лет и от черных людей камня на камне не останется. Все станут как разные цвета радуги. Только черного не будет в этом спектре. И я не хочу, чтобы в этой вселенской трагедии был виноват мой сын…