Чтение онлайн

Т о л я. Ты мне подходишь, ты по всем наблюдениям как раз то, что мне надо. Я много смотрел, что ты думаешь! Я поступил в университет уже двадцати пяти лет.

С в е т а. Ты уже это рассказывал сегодня.

Т о л я. И опять могу повторить: кандидатур было много, и они одна за другой отпали. Кроме тебя. Кроме тебя.

С в е т а. Ты же меня не любишь, ну скажи.

Т о л я. А что теперь поделаешь. Я честно говорю, не скрываю: из всех одна ты мне подходила. Но что я мог тогда, когда было распределение? Ты меня вообще не знала — подойти и предложить? Разве ты бы за меня пошла тогда замуж, непосредственно перед распределением? Нет, конечно.

С в е т а. Нет, конечно.

Т о л я. А теперь вышла за меня. Вот и весь разговор на самом деле.

С в е т а. Ты приготовился к этому за два года? Выжидал, что ли?

Т о л я. Как сказать, что, значит, выжидал… Не то чтобы выжидал, и готовился, помнил, не это. Я тебя не любил. Но я тебя наметил еще в университете. А потом проходит два года, мать пишет мне в Свердловск, что продает дом в моем родном городке, свой родовой дом, мое имение, на которое я уже не рассчитывал, потому что мне в моем родном городке уже ничего не светило.

С в е т а. Почему? Поселился бы.

Т о л я. Мне там не было работы на самом деле. Ну, мать мне пишет, что продает дом и переселяется к Тамаре. И чтобы я поехал и продал, и треть от всего будет моя. А дом хороший и двухэтажный почти. Я ехал в мой родной городок через Москву, впереди светили деньги, и я решил зайти к тебе.

С в е т а. Ты мне это уже все совершенно так и рассказывал, и хватит об этом.

Т о л я. Но это действительно так, что же теперь сделаешь.

С в е т а. У тебя как будто не у всех людей. Все говорят одно, подразумевают другое, а догадываются, что все совсем еще по-другому, и при этом не подозревают, насколько они ошибаются.

Т о л я. Я говорю, что на самом деле.

С в е т а. Ты высказываешь все, и больше тебе ничего не остается высказывать, дальше уже идут одни повторы.

Т о л я. Это действительно, ну что ж.

С в е т а. У тебя как будто существует только одна главная мысль и больше, кроме этого, за душой ничего, одна эта твоя правда.

Т о л я. Так оно и есть.

С в е т а. А вот я думаю, что ты такой же, как все и как я. И когда ты так упорно начинаешь придерживаться своей версии, я начинаю подозревать, что за всем этим кроется все совершенно другое.

Т о л я. Ничего другого, что ты! Я не вру почти что никогда. То есть, я могу говорить неправду, если я не знаю чего-то. Но то, что я знаю, я говорю точно.

С в е т а. А ведь ты знаешь, что дело обстоит совсем не так, как ты мне это тут изобразил. И ты это знаешь на самом деле, и я это знаю.

Т о л я (монотонно). На самом деле ничего подобного. Слушай, как было дело: я поступил в университет двадцати пяти лет, я был уже немолодой для себя и собирался жениться, но присматривался, поскольку был немолодой. Одна за другой кандидатуры отпадали, и уже к диплому осталась одна лишь ты. Я уже знал, что любить никого не способен, и мало того — через сколько-то времени наблюдения за кем-нибудь возникало острое чувство неприязни. Только по отношению к тебе этого не было. Только по отношению к тебе. Сначала просто у меня к тебе ничего не было, ровная, спокойная полоса, а потом, перебирая все в уме, я туманно стал догадываться, что эта спокойная, ровная полоса отношения что-то значит. То есть, что это «ничего» и есть самое ценное, и оно больше мне нужно, чем что-нибудь, чем любые другие отношения. Но мы получили распределение, ты осталась в Москве из-за болезни матери, а я не мог тебе ничего предложить и уехал в Свердловск. То есть, я сам еще на самом-то деле начинал обо всем догадываться, и это продолжалось в Свердловске. Там я работал два года, и опять тот же эффект — никто мне не понравился. Всегда при всем оставалась одна только ты, при всем вычитании других ты была в остатке. И вот мама пишет мне, что продает дом и что треть, если я его продам за ту цену, за которую мне удастся, будет моя. Я сразу же ушел с работы, выписался из Свердловска, мысль работала очень четко, и поехал продавать дом, через Москву. Я не знал еще, за сколько можно продать в моем родном городке хороший двухэтажный дом, но сколько-то денег светило впереди, тем более что я в Свердовске откладывал. Я пришел к тебе в библиотеку и сделал предложение тебе. Просил ответить на следующий день, с тем чтобы подать заявление в загс. И ты согласилась. Вот все.

С в е т а. А если бы я не согласилась?

Т о л я. Ты бы согласилась. Я на это шел.

С в е т а. Ты точно был уверен.

Т о л я. А як же.

С в е т а. Ни капли сомнения?

Т о л я. В том все и дело: я это знал с самого начала. Я шел на то, что ты такая.

С в е т а. Какая?

Т о л я. Вот такая, как ты есть.

С в е т а. Но ты же меня не любишь. Правда?

Т о л я. Я тебе уже объяснил и, если хочешь, могу еще раз повторить. Я не привык обманывать сам себя и в течение пяти лет анализировал, и все кандидатуры отпадали одна за другой.

С в е т а. Оставь, я это уже слышала. Это не все и даже совсем не то.

Т о л я. Все то.

С в е т а. На самом деле ты в университете любил.

Т о л я. Я? Кого?!

С в е т а. Ты знаешь кого.

Т о л я. Я?

С в е т а. Ты любил Кузнецову.

Т о л я. Нет.

С в е т а. А она вышла за Кольку Лобачева.

Т о л я. Да нет!

С в е т а. Она вышла за него.

Т о л я. Я говорю: нет, не любил. Я не могу любить никого. Совершенно не могу, это не в моих силах.

С в е т а. Как бы там ни было. Кузнецова мне говорила, что ты ей делал предложение. На лестнице. Вот так, Толя.

Т о л я. Нет!

С в е т а. Да говорила, говорила, успокойся.

Т о л я. Что я ей сказал, так это вот что: «Выходи замуж», и все. Так ей сказал просто: «Выходи замуж».

С в е т а. Это оно и есть.

Т о л я. Это совет.

С в е т а. Ты мне тоже так сказал.

Т о л я. Не совсем. Это разница.

С в е т а. Я просто уже знала твою формулу предложения.

Т о л я. Не совсем, это дело интонации и обстановки. Я тебе сказал: «Выходи замуж», ты сказала: «За тебя?», я сказал: «Да». А Кузнецовой я совет дал: «Выходи замуж», она сказала: «Да кто меня возьмет», а я промолчал. Эта формула — она двойная, из двух моих фраз. «Выходи замуж» и «да» — в случае моего предложения. А в случае простого совета я вторую фразу не говорю, я многим так советовал выходить замуж.

С в е т а. Многих же ты любил.

Т о л я. Опять-таки говорю — нет. И я Кузнецову не любил, я не могу любить, что же с этим поделаешь. Я не могу никого любить и никогда не мог. Еще в нахимовском все влюблялись, а я не мог.

С в е т а. Ты любил и эту, азербайджанскую, Фариду.

Т о л я. Откуда!

С в е т а. Ты к ней ходил, правда?

Т о л я. Но я же мужчина, ты не понимаешь?

С в е т а. Да ты ее просто любил, а она тебя погнала.

Т о л я. Я ушел сам, самостоятельно, когда понял, что она мне по всем обстоятельствам не подходит. Чем больше я к ней приглядывался, тем больше меня от нее отталкивало. Я же тебе говорил о тех кандидатурах, которые у меня были. Одна за другой эти кандидатуры отпадали.

С в е т а. А какие еще были кандидатуры?

Т о л я. Да господи, как ты думаешь! Я взрослый мужик, сначала служил на подводной лодке, слава богу, что из-за кровяного давления списали. Куда податься? Я на буровую, в степи Казахстана, а там из женщин всего одна была повариха, да и то у нее уже был муж и хахаль, а ей было пятьдесят три годочка! Как ты думаешь, после этих переживаний я поступил в Московский университет, у меня не разбежались глаза?

С в е т а. Ну какие кандидатуры были у тебя, ну какие?