Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания, Гофман Виктор Викторович

Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания

Гофман Виктор Викторович

Шрифт:

4. В НОВОГОДНЕМ СНЕ

Мне лицо лучистое твое давно желанно, И давно, и тайно оно знакомо мне. После чуда светлого, после встречи странной В ласковом, в пророческом, в новогоднем сне. Помнишь эту встречу — то было не случайно. Тихая и светлая явилась ты ко мне. Это души встретились радостно и тайно В ласковом, в пророческом, в новогоднем сне. Ты спала, закинувшись, не пошевелилась, А душа с душою обнялась в вышине, Радостного чуда тайно причастилась В ласковом, в пророческом, в новогоднем сне. И когда мы встретились, мы вздрогнули от счастья. Мне казалось, словно я приблизился к весне. Мы тотчас припомнили светлое участье В ласковом, в пророческом, в новогоднем сне. 1905

5. ЛЕТНИЙ БАЛ

Был тихий вечер, вечер бала, Был летний бал меж темных лип, Там, где река образовала Свой самый выпуклый изгиб, Где наклонившиеся ивы К ней тесно подступили вплоть, Где показалось нам — красиво Так много флагов приколоть. Был тихий вальс, был вальс певучий, И много лиц, и много встреч. Округло-нежны были тучи, Как очертанья женских плеч. Река казалась изваяньем Иль отражением небес, Едва живым воспоминаньем Его ликующих чудес. Был алый блеск на склонах тучи, Переходящий в золотой, Был вальс, призывный и певучий, Светло овеянный мечтой. Был тихий вальс меж лип старинных И много встреч и много лиц. И близость чьих-то длинных, длинных, Красиво загнутых ресниц. 1905

6. ПЕСНЯ ОБЕЩАНИЯ

Счастье придет. Дни одиночества, дни безнадежности, Дни воспаленной, тоскующей нежности, Счастье как светом зальет, Счастье придет. О, не грусти. О, не желай же всегда недоступного. Друга неверного, друга преступного С тихим смиреньем прости И не грусти. Ты отдохнешь. Я наклонюсь и в уста воспаленные Тихо слова положу упоенные, Губ моих нежную дрожь. Ты отдохнешь. Будет любовь. Тело застонет от нежного счастия, Тело душе передаст сладострастие. Душу готовь, Будет любовь. 1906

7. БОЛЬНОЕ СЧАСТЬЕ

Я хочу, чтоб прошедшее было забыто. За собой я огни потушу. И о том, что погибло, о том, что изжито, Я тебя никогда не спрошу. Наше счастье больное. В нем грустная сладость. Наше счастие надо беречь. Для чего же тревожить непрочную радость Так давно ожидаемых встреч. Мне так больно от жизни. Но как в светлое счастье Ты в себя мне поверить позволь. На груди твоей нежной претворить в сладострастье Эту тихую, тихую боль. Пусть не будет огня. Пусть не будет так шумно. Дай к груди головою прилечь. Наше счастье больное. Наше счастье безумно. Наше счастье надо беречь. 1906

8. ПЕСНИ СЧАСТЬЯ (I)

Я больше не грущу. Я больше не ревную. Я только счастья жду — и упоенных встреч. Хочу отдаться весь тебе и поцелую, Хочу к груди твоей приникнуть и прилечь. Я долго ревновал. Душа моя боролась. Душа была больна. Душа боится мук. Но пусть звучит теперь твой смех, твой нежный голос, Пусть шею обовьет кольцо стесненных рук. Я жажду губ твоих, покорных поцелую. Я счастья, счастья жду, все думы отстраня. Я больше не грущу. Я больше не ревную. — Люблю, люблю, люблю… люби же ты меня. 1906

9. ПЕСНИ СЧАСТЬЯ(II)

Я часто счастья ждал, усталый от ненастья. Молитвам ропотным внимала тишина. И вот мне кажется, вся беспредельность счастья, Как в солнце все лучи, — в тебе заключена. Ты точно светлый сон, сияющий и вешний, Что душу озарил и шепчет ей: поверь. Ты с самых первых встреч казалась мне нездешней, Но то, что счастье – ты, я понял лишь теперь. Мечтою ласковой задумчиво взволнован, Я образ твой храню в мельканьи всех минут. И я люблю тебя. И я к тебе прикован. Так, как я жду тебя, так только счастья ждут. Я знаю,– вся лазурь, вся беспредельность счастья, Вся солнечность лучей, – в тебе заключена. Поверив, тихо жду, усталый от ненастья. Молитвам радостным внимает тишина. 1906

10. ВДВОЁМ

Морозная ночь. На окне бриллианты. Мерцает и блещет их снежная грань. Душистые волосы, шпильки и банты И тело сквозь тонкую ткань, Какое безумье, какая истома К губам исступленным припасть, И с них, как с волшебных краев водоема, Принять безысходную страсть! Всё глуше, протяжней и все погребальней Метельный напев за окном. А здесь, в этой душной, натопленной спальне, Какое безумье вдвоем! Там шумная вьюга, там песни метели, Подобные пению труб. А здесь на горячем, на трепетном теле — Следы обезумевших губ! Закрыты глаза, обессилено тело, Сползли волоса на виски. Но груди как прежде упруги и белы, Как граненый опал их соски. Не надо теперь никаких достижений, Ни истин, ни целей, ни битв. Вся жизнь в этом ритме безумных движений — Ему исступленье молитв! Пусть мир сотрясают снега и метели, И громы архангельских труб. Всё в этом горячем, порывистом теле Открыто безумию губ. 1908

11. ЛЮБЛЮ

О, девочка моя, твои слова так скрытны, Но я в глазах твоих все тайны уловлю. Я твой подвижный стан, прямой и беззащитный, Так радостно-светло, так ласково люблю. Когда к твоей руке я тихо прикасаюсь, Заметила ли ты, — все переходит в сон? Тобою я давно безмолвно восхищаюсь, Девичеством твоим лучисто осенен. Пока — молчали мы, но раз мы были рядом. Ах, что-то и влекло, и отстраняло нас, И долго я смотрел любующимся взглядом В сиянье темное твоих лучистых глаз. И вдруг твой взор поймал, так нежно заблестевший, Как будто вся душа, дрожа, в него вошла, Но вмиг смутилась ты, стыдливо покрасневши, И вновь потухший взор поспешно отвела. О, девочка моя, мы связаны тем взглядом, Заметила ли ты, — все переходит в сон? Я навсегда хочу с тобой остаться рядом, Девичеством твоим лучисто осенен, Сегодня вечером, когда наш знак прощальный — Прикосновенье рук я ласково продлю, О, девочка, пойми, что я душой печальной Тебя и радостно, и ласково люблю. 1905

12. У ЗЕРКАЛЬНОЙ РЕКИ

О как мне жаль тебя и ласково, и нежно, Как я люблю тебя, любуясь и грустя, За все, что ждет тебя, за все, что неизбежно, О, как мне жаль тебя, стыдливое дитя. Что я скажу тебе, доверчивой и чистой, В ответ на всю любовь, застенчивость и дрожь. Как я скажу тебе, безгрешной и лучистой, — И разве я могу? И разве ты поймешь? Последних дум моих, дитя, ты не уловишь, Полна ты светлых зорь, стыдливо полюбя, О, если б знала ты, что ты себе готовишь, Какой безмерный груз берешь ты на себя! Зеркальная река. Лучистая полоска. Дрожит прощальный луч, деревья золотя. С своей затейливой и взрослою прической Как ты мне нравишься, стыдливое дитя. Как мне хотелось бы все то, что неизбежно, Все то, что ждет тебя, заботливо отвлечь, И в тихой радости и ласково, и нежно Твой розовый расцвет лелеять и беречь. 1905

13. МЕЖ ЧЕРНЫХ СОСЕН

В тебе есть что-то строгое, стыдливое и чистое, Каких-то тайн нетронутых немая глубина. И все-таки ты нежная, как будто вся лучистая. Девическая строгость всегда, всегда нежна. Когда со мною рядом ты и смотришь вопрошающе, Глядишь так детски-пристально мне в душу, в глубину, Перед тобою девственной, перед тобой незнающей Я начинаю чувствовать безумную вину- Задумчивые сосны суровы и безжизненны. Плечом к плечу коснулись мы, и сладко быть вдвоем. Но взгляд твой недоверчивый, но взгляд твой укоризненный И быть с тобой мне кажется мучительным грехом. Безжизненные сосны черны и тесно сдвинуты. Повсюду сосны черные и больше ничего. Ужели все прошедшее не может быть отринуто, И все твое девичество не озарит его? Прости меня за прошлое. Мне хочется прощения, Лучисто-тихой радости, чтоб душу озарить, И светлой непорочности, и светлого смущения… Ты можешь, можешь, можешь, и ты должна простить. Со взглядом детски-пристальным, ты — строгая и чистая, – Но даже этой строгостью светло озарена, Ты нежная, ты нежная, ты словно вся лучистая, Девическая строгость всегда-всегда нежна. 1905

14. У НОЧНОГО ОКНА

Там в гостиной люди, – говорят и спорят, Странно-возбужденны, как будто бы в бреду, Тайной, темной власти ослепленно вторят, Там в гостиной люди – я от них уйду. Уходи за мною – в тихое молчанье, В комнату закрытую – к высокому окну. Видишь, там на улице — каменные зданья Тихо покорились ласкающему сну. Радостно лелея загадочные думы, Тихо и доверчиво безмолвствуют они. Не смутят их счастья — уличные шумы, Блики электричества, желтые огни… А над ними дышат — волей необъятной, Светлым обещанием, знающей судьбой — Звезд неумирающих серебряные пятна, Небо сине-черное, сумрак голубой. В комнате так тихо. Протянуты мерцанья. Блики электричества на матовом полу. О, смотри доверчиво в темное молчанье, О, приникни ближе к морозному стеклу. Если верить сумраку, — он тихо улыбнется, Даст и обещание, даст и забытье. Видишь, стало радостно, только сердце бьется, Только сердце бьется — твое или мое?.. Там за дверью – люди, спорят возбужденно. И не видят люди, что мы ушли с тобой, Что мы удалились, тайно и влюбленно, В комнату закрытую, в сумрак голубой. Что мы верим тихо, верим обещанью, Радостно приникнув к морозному стеклу, Что мы полюбили тихое молчанье, Небо сине-черное, ласкающую мглу… Что мы так забылись тут, что если сердце бьется, В первый миг неясно нам – твое или мое… Если верить сумраку – сумрак улыбнется, Даст и обещание, даст и забытье. 1905

1-4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18-70

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания

Гофман Виктор Викторович

Шрифт: