Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания, Гофман Виктор Викторович

Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания

Гофман Виктор Викторович

Шрифт:

10. ЗАСНУТЬ

Лучистое небо безбрежно и сине. Забыться. Заснуть. В эфирной, в манящей, в лазурной пустыне Навек утонуть. Березы – как грезы: мерцают и дышат, Блаженно дрожат, Заснули, – нет, слышат, приветно колышут Зеленый наряд. Давно все безмолвно в притихнувших далях, Все жаждет чудес. Вся жизнь – только в этих лучистых спиралях, Безбрежных небес. Давно все безмолвно. Закончились сроки. И времени нет. И все охватил, золотой, огнеокий, Ликующий свет. В безбрежности тихой, в безбрежности синей – Обещанный путь. Забыться, заснуть и в эфирной пустыне Навек утонуть. 1905

11. В УЕДИНЕНЬИ

В высокой комнате с балконом, Как птица в трепетном гнезде, Я близок только горным склонам И этой ласковой звезде. Столичный шум — он был так гулок. Как грезу в нем подсторожу?.. А здесь, спускаясь для прогулок, Я словно в чей-то сон вхожу. Вокруг меня одни равнины, Их безупречный изумруд, Холмов изогнутые спины С хребтом двугорбым, как верблюд… Я все забыл, живя на склонах, В уединеньи и тиши, Спускаясь вглубь лесов зеленых, Спускаясь вглубь своей души. Душа и лес так беспредельны, Так много тайн в их глубине! Я рад, что дни мои бесцельны, И счастье грез доступно мне. Мне снится на моем балконе Покой качающихся гнезд, Закатный блеск на небосклоне И близость ласковая звезд… 1907

12. В ВОЛНАХ КАЧАЯСЬ

Пурпурный вечер. По тихим далям Легли сиянья. Прозрачна тень. Мы вступим в лодку. Легко отчалим. Оставим берег. Забудем день. Вонзится лодка, как будто в ризу, В струи янтарно-пурпурных волн. Обрывист берег. Нам надо книзу. Там между сосен привязан челн. Наш челн спокойный, наш челн любимый Скользящий тихо в немой волне, Близ тихих сосен идущий мимо, Легко качаясь, как в светлом сне. Безбрежно счастье немой истомы. Не надо думать. И можно плыть. И серебрятся волны изломы, И вслед за лодкой струится нить… Полюбим волны, в волнах качаясь, В дрожащей, в тихой, в вечерней мгле, Все удаляясь, не приближаясь К забытой нами, к чужой земле. Пусть темен берег, пусть он отвесен, Пусть жутко-черен прибрежный лес, В душе – сиянье блаженных песен, Как тихий шопот, как сон принцесс… 1905

13. В ГРОЗУ

Зловеще-грозный гул грохочущего треска. На миг открывшийся заоблачный пожар. И ослепительность стремительного блеска, И где-то резкий, впившийся удар. Притихли девушки, чего-то ждут пугливо. Их взгляд задумчивый печален и глубок. Вот снова острый блеск и желтых туч разрывы, И синим пламенем охваченный восток, Вот снова грозный гул, зловещ и жутко-долог, Все исступленней дождь, высоко брызжет грязь. Поднялись девушки, идут к себе за полог И Божьей кары ждут, задумчиво крестясь. Повисших ставен сорванные болты О стену глухо бьют, рыдая и гудя. Меж темных туч все небо мутно-желто, И непрерывен шум тоскливого дождя. 1905

14. ПЕСНЯ ОСЕНИ

Уж темно. О, как рано темнеть теперь стало. Закрываю окно. А помнишь, – бывало? Вечера золотые в венках из рубинов, Нега сумерек – песни без слов. Разноцветность пушистых павлинов, Мягкий шелк кружевных кринолинов, Силуэты седых исполинов В очертаньях сквозных облаков. А теперь Вечер скучен и длинен, Крепко замкнута дверь, И балкон наш пустынен. Ветер рвет полотно, Насыщенное долгим дождем. Вот совсем уж темно За окном. Время тянется долго, и оно уж ненужно. Что мне делать, на что мне смотреть В этой комнате грустной, при лампе недужной, Готовой сейчас умереть? Были дни огневые, как блеск нестерпимый Мировых лучезарных ракет, Были яркие дни, как крыло серафима, Были тихие дни, как прозрачные дымы, Были нежные дни, как улыбки любимой, — А теперь этих дней уже нет! Наши клумбы в саду Искалечены, как после пыток. Ветер рвет на ходу Лепестки маргариток. Он не знает пощад, Исступленный грабитель, Плачет сад, Словно робких монахинь обитель. Это празднует месть Кто-то, любящий тьму. Не дано ведь доцвесть Ничему. 1907

15. ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ

Листья осенние жёлтого клёна, Кружитесь вы надо мной. Где же наряд ваш, нежно-зелёный, Вам подарённый весной? Брошены вы, как цветы после бала, Как после пира венки, Словно поношенный хлам карнавала, Изодранный весь на куски. Вы отслужили, и вы уж ненужны, Презренный, растоптанный сор, Ваш жаркий багрянец, осенне-недужный, Мой только радует взор. Прах позабытый умолкшего пира, Где разрушено всё, разлито, Листья, вы образ безумного мира, Где не ценно, не вечно ничто. Где всё мгновенно и всё – только средство, В цепи безумий звено, Где и весна, и светлое детство Гибели обречено. Листья, вы будите скорбь без предела Жаром своей желтизны, Вы для меня ведь – любимое тело Так рано умершей весны. Как же могу я легко, как другие, Вас растоптавши, пройти, Жёлтые листья, листья сухие На запылённом пути? 1907

16. ТУМАН

Вот опять, точно белые пчелы, Налетают пушинки снегов. Вот опять этот сумрак тяжелый Облепил вереницы домов. Фонари – точно бледные пятна, Что сейчас вот размоет туман. Безысходный, седой, необъятный, Он ползет из неведомых стран. Он повис на карнизах, на окнах, Он спустился по выступам стен. Ах, в его беспросветных волокнах Безысходный, мучительный плен. Облепили безумные пчелы, Искололи до жалобных слез. Узнаю этот сумрак тяжелый, Это снова проснулся хаос. Это древняя песня хаоса, Это истинный лик бытия. Черных стен уплывают утесы, Уплываю куда-то и я. Вместо неба — бездонность провала, Протянувшийся в вечность буран. Все столкнулось, смешалось, упало, Всем владеет безбрежный туман. Черных стен в нем исчезли утесы, В нем навек исчезаю и я. Это древняя песня хаоса, Это истинный лик бытия. 1908

17. СНЕЖНАЯ ПЕСНЯ

Снег колючий щиплет щеки. Санок бег как по стеклу. Путь желанный, путь далекий Увлекает нас во мглу. Скоро город мы оставим, Город шума и огней. В вихри снежные направим Бег стремительных коней. Дальше, дальше в мглу метелей, Где не видно и огня. Мимо сосен, мимо елей, Колокольцами звеня! Ты со мной, и мне так сладко, Ближе к сердцу прислонись. По дорого ровной, гладкой Увлекательно нестись. Ты со мной в метелях хлестких. Вновь тобой любуюсь я, Вся в снегу ты, вся ты в блестках, О, снегурочка моя! Снег в бровях и на ресницах, Вся ты им занесена. Ярко блещет, как в зарницах, Снеговая пелена. Дальше, дальше мчитесь, санки, Подымая бурей снег. Нет, не нужно нам стоянки, Пусть продлится этот бег. Пусть уносит скорость бега. Но мгновения не трать, В губы, мокрые от снега, Дай тебя поцеловать. Как я рад метелям хлестким, Этой ночи без огня И езде в снегу по блесткам Колокольцами звеня! 1907

II. ЛЮБОВЬ

1. ГОЛУБАЯ ЛЮБОВЬ

В голубом на лестнице часто, Притаясь возле самых перил. На меня глядела не раз ты, Когда мимо я проходил. Вся воздушная, вся голубая, Вся безумию грез отдана, Стан свой тонкий нежно сгибая, Ты казалась мне призраком сна… Бесконечны у нас коридоры, В коридорах все номера, В них опущены темные шторы, И неверный сумрак с утра. Я к другой неразрывно прикован Цепью жертв, что она принесла; Но мечтой о тебе я взволнован, И мечта эта нежно-светла… Вся воздушная, вся голубая, Вся как призрак без крови, без сил, Тонкий стан свой назад отгибая, Ты стояла у темных перил. Взгляд твой душу мне сжал как объятье, Озарил ее глубину. Голубое, нежное платье С этих пор я люблю как весну. С этих пор со мной, без пощады — Светлый призрак у темных перил, Голубое безумие взгляда И воздушность без крови и сил. 1908

2. БЛИЗ ТЕБЯ

Мне хочется, мне хочется с тобой остаться вместе, Глядеть в твои глаза, в лучистое лицо. Мне хочется надеть тебе, моей невесте, На пальчик маленький красивое кольцо. Когда я близ тебя, я тихо воскресаю. Я делаюсь цветком, раскрывшим лепестки. Я словно вдруг приник к лепечущему раю, Быть может, чрез твои лучистые зрачки. Мне кажется, мне кажется, что мы дрожим влюбленно, Два влажные цветка — в сиреневом саду. И тихо я шепчу: «Оставь свой стебель сонный И приходи ко мне. И я к тебе приду». И страшно нам, и страшно нам, что вдруг увидят люди, Что мы, цветы, ушли с зеленых стебельков, И будут говорить о невозможном чуде, И будут тайну знать задумчивых цветов. Как сладостно, как сладостно с тобой остаться вместе. Но страшно нам людей и их лукавых глаз. И я шепчу тебе, застенчивой невесте, Про тайну тихую, про наш заветный час. Про сумрак тающий – в аллее затененной. «Ты приходи ко мне. И я к тебе приду». Про шепот ласковый, про шепот полусонный, Про шепот двух цветов в сиреневом саду. 1908

3. УГОВОР

О, девочка-цветок с лучистыми глазами, Ты мне открыла все, доверившись на миг. И нежный уговор безмолвно между нами, Как тихий поцелуй, таинственно возник. О, я подозревал, и мне всегда казалось, Что лишь случайно ты средь нас — среди людей, Цветком задумчивым всегда ты оставалась, Любимцем светлых зорь и ласковых дождей. Давно заметил я в тебе как будто пленность,- Как будто ты — не здесь, как будто ты в бреду. О, я подозревал в тебе прикосновенность Цветам загадочным в задумчивом саду. О, девочка-цветок, как счастлив я сознаньем, Что тайной странною теперь владею я. Я так же, как и ты, пленен очарованьем Двойного счастия, двойного бытия… Над миром встала ночь. И нет луне запретов, Я помню уговор. И я давно в саду. Я к каждому цветку в мерцаньи бледных светов Взволнованный мечтой, крадучись, припаду… Вот шорох пробежал и скрылся в сонных травах. Зачем? Что значит он? Не твой ли это зов?.. Но как узнать тебя средь тысячи лукавых, Манящих, ласковых, смеющихся цветов? Душа тебя зовет с волненьем и мольбою. Ты – здесь, ты где-то здесь. Я знаю, – ты близка. О, дай найти тебя, дай мне побыть с тобою, – Дай мне побыть цветком вблизи тебя, цветка! 1905

1-3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17-70

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания

Гофман Виктор Викторович

Шрифт: